Моя! И это не обсуждается (СИ) - Мила Гейбатова
могла проявить благоразумие, отговорить вас от поездки, да и самой не ехать, было бы
меньше похищенных в итоге.
– Тебе–то за что виниться, ты тут исключительно из–за нас. Анна уговорила меня взять
тебя с собой, – качаю головой.
– Вот как, ясно, – обиженно поджимает губы Настя.
– Ты ее постоянно отталкиваешь, не стыдно? – смеется Анна. – Но веселите вы меня
знатно, обе.
– Да не отталкиваю я, а переживаю и беспокоюсь. Насте явно жилось спокойнее без меня.
– Давай я сама буду решать, хорошо? – злится вдруг староста. – Можешь успокоить свою
совесть, я, может быть, тебя использую! Да, вот как, точно! – в запале произносит
она. – У меня была скучнейшая жизнь, но в этом году все изменилось. Я даже похищения
отчего–то не боюсь. У вас ведь сильные истинные, они нас вытащат.
– Это похищение странное, – хмурюсь, – нам даже руки не связали, просто оставили в
этой комнате и все. Кто так похищает?
– А что ты им сделаешь? Внушишь отпустить нас? Физической силы у тебя нет, ты не
оборотень, – говорит Анна чуть насмешливо, – даже я не оборотень, а непонятно кто,
вот уж действительно позор для своего отца.
– Я пробовала внушить, – признаюсь я, и это признание дается мне с трудом, – но
наткнулась на стену. И физическую, и фигуральную, конечно. А ведь я чувствовала себя
чуть ли не всемогущей после закрепления связи, – укоризненно качаю головой, – после
принятия Адама своей парой во мне все разом как будто стабилизировалось. Вон, тебя
смогла утихомирить, а ведь раньше я была способна влиять только на чистокровных
людей, да и то несильно.
– Выдохни уже, Айлин, никто из нас не виноват в случившемся. Так с психами и бывает,
они творят всякую дичь, а приличные люди потом начинают думать, что это именно они
не доглядели, обидели психа, но это все ерунда, косвенные причины. Если резьба с
изъяном, то дело времени и случая, когда слетит гайка с этой самой резьбы.
– Да ты философ, – фыркает Настя. – Простите, не удержалась. Я как–то здесь даже
привыкать начинаю, нас не тронули, покормили, комнату приличную выделили, я даже
крыс и тараканов пока не видела, а вы?
– Так, может, они ждут Адама и Эдгара, а мы так, приманка, – предполагаю с тяжелым
вздохом.
– Скорее всего, – хмурится Анна, – скорее всего. Надеюсь, это придумал не мой
новоявленный истинный, дабы я воспылала к нему любовью. А то вдруг так страшно стало
за него, уже и отдых в горах не нужен.
– А как мне страшно за твоего брата, – снова качаю головой, на этот раз пытаясь
прогнать непрошенные депрессивные мысли, – ты даже не представляешь.
– Да ладно вам, девочки, – Настя хватает нас с Анной за руки, – все вот–вот
разрешится, я верю!
На этой ее фразе, как по заказу, щелкает дверной замок, к нам пожаловали гости.
– Главное, чтобы разрешилось благополучно для нас, – успеваю тихо произнести прежде,
чем настежь распахивают дверь…
66
66
Адам
– Сюда, что ли? – всматриваюсь в дорогу. – Да, точно, поворачивай!
Эдгар дергается, но успевает вовремя, поворот мы не пропускаем, точнехонько
вписываемся. Мой невольный подельник припарковывается под ближайшим деревом, глушит
двигатель, методично проверяет, выключены ли фары, в общем, ведет себя так, словно
тянет время, и, возможно, испугался.
– Что с тобой? Передумал вызволять свое счастье? – хмурюсь. – Поверь, после встречи с
истинной тебе не поможет ни одна девица с универсальным геном, как у моей Айлин.
Магия не позволит тебе, неблагодарной скотине, размножаться.
– Поменьше оскорблений, щенок Милославского, – кривится Эдгар. – Я не испугался,
думаю.
– И как, удачно? Может, поупражняешься в развитии мозга дома, нет? Не время и не
место, умник, – продолжаю язвить.
Я нервничаю и сильно нервничаю. Но не могу же я открыто признаться в этом еще недавно
ненавистному Альфе. Вот и отыгрываю всего из себя храбреца. Лучше бы я был умником,
а не храбрецом, честное слово, пользы было бы в разы больше.
«Почему я сразу не отправился за девчонками? Ведь мог, Айлин меня честно предупредила
о дурости Анны, честно рассказала, где они будут. И чего я решил еще день посидеть
на месте?» – недоумеваю мысленно.
Этот диалог сам с собой я веду уже несколько часов, но вразумительных ответов я так и
не смог сгенерировать.
«Барана этого хотел проучить, что рядом сейчас сидит и сосредоточенно смотрит на свои
руки. Не прибедняйся, нужно быть честным с собой», – ехидничает мое подсознание,
дерзит мне же.
Ох, а ведь и впрямь вредность во мне невовремя проснулась. Приехал хрыч, напугал
Айлин, признал истинной мою сестру, а я его даже покалечить как следует не могу! Вот
и уцепился за возможность позлить и подержать подальше от Анны. Я ведь не знал, что
имеется еще и третья сторона, знать бы кто это.
– Мы дураки, – произносит вдруг Эдгар, насмотрелся наконец–таки на свои руки,
вернулся из транса.
– Говори за себя, – привычно огрызаюсь, хотя мысленно я согласен с Эдгаром.
– Нельзя было изображать из себя бестолковых героев и действовать в одиночку, такое
только в фильмах прокатывает, в обычной жизни можно и нужно пользоваться ресурсами.
– Полицию позвать надо было по–твоему? – насмешливо выгибаю бровь. – Ты головой не
ударялся? Или наша драка на тебя сильнее повлияла, чем я думал. Полиция ни за что не
вмешается в оборотнические разборки. Потому–то ректор прибежал нас самостоятельно
успокаивать, он прекрасно знает, что не будет никто нас разнимать.
– Но ведь у нас с тобой есть те, к кому мы могли бы обратиться, у меня так точно
целая сеть прихлебателей. Ты–то, понятное дело, честного и благородного из себя
строишь, но я–то нет, – спокойно парирует Эдгар. – А с головой у меня и впрямь беда,
не думал, что истинность так влияет, в жизни не был более нелогичным.
– Да, может, и стоило, – тяжело вздыхаю, – мы с тобой повелись на угрозы девочкам, но
все похитители угрожают, манипулируют жертвами и их близкими. Ладно, делать нечего,
мы на месте. Сдается мне, нас уже засекли. Кто–то в этой шайке точно с
