Юлия Боровинская - Лисьи листы

Директор смотрел на все эти номера с детским восхищением. Когда Хитч закончил выступление моим обратным превращением, он выбежал из-за стола  и долго тряс руку «фокусника». Впрочем, восторг тут же сменился у него чисто деловым настроем.

— И сколько вы хотите за выступление?

— Мы бы предпочли оплату натурой, — ответила я, — Проживание в двухместном номере в вашей гостинице, трехразовое питание в ресторане. Ну, а если Вы добавите еще какую-нибудь мелочь для покупки местных сувениров — и вовсе прекрасно!

— Да, условия выгодные… — задумался директор, — Но в нашей гостинитсе нельзя держать в номерах животных…

— Лисица будет находиться у одного нашего знакомого, — заверил его Хитч, — мы будем забирать ее только перед выступлениями. Ну, как — по рукам?

— По рукам!

И уже через десять минут мы, сидя в ресторане, уплетали сочные отбивные с картофельным пюре.

— Значит, завтра и послезавтра встаем пораньше и обследуем город на предмет дверей, — с набитым ртом строил планы мой напарник, — А на третий день в любом случае нужно двигаться — не век же здесь сидеть!

— Ну, если нас каждый день так кормить будут… — мечтательно вздохнула я, — А после обеда чем займемся?

-  Для начала нужно сходить к администратору, разобраться с реквизитом, потом составить программу выступления, на полчаса примерно…

— Я спать хочу! Вырубаюсь просто…

— Ну, сейчас — четыре, наше представление — в девять, так что, может быть, часа три поспать и удастся. Но лучше всего напейся кофе, как следует, и совсем не ложись. А то проснешься вялая, с мутной головой…

И тут я поняла, что голова у меня уже сейчас мутная и дурная. Не сообразить, что у меня в кармане пальто пакетик с робарисом! Лишь бы не выпал… К моему громадному облегчению оказалось, что бодрящий порошок на месте. Я тут же, не удержавшись, втянула понюшку чудесной травы и мгновенно почувствовала себя намного лучше. Зато заработала неодобрительный взгляд Хитча:

— Ты что, до номера дойти не могла?

— Не-а, — покачала я головой с довольной улыбкой на лице и тут же вспомнила о другой гостинице, где мы останавливались:

— Слушай, а с вещами нашими что будет? Номер-то у нас только до завтрашнего полудня проплачен.

Хитч глянул на меня с насмешливой нежностью:

— Ох, балбеска, нашла о чем беспокоиться! Что там у тебя в сумке? Три пары нижнего белья? Да и они не пропадут. Ты просто Алину плохо знаешь. Как только до нее дойдет, что произошло — а кто-нибудь из альбертова молодняка наверняка разболтает — она тут же отправится в нашу гостиницу, скажет, что нам срочно пришлось уехать, и проследит, чтобы вещи переправили в камеру хранения. И, кстати, обязательно свяжется с Лао.

— А чем он сможет нам помочь?

— Да, пожалуй что, ничем… Разве что отругает во все корки, когда вернемся…

— Я согласна, — жалобно протянула я, — Пусть ругает. Лишь бы домой попасть…

Глава 4

Со сценическими костюмами нам пришлось помучаться. Точнее, у Хитча-то никаких проблем не возникло: первый же фрак из гардеробной сел на него, как влитой, неожиданно придав по-мальчишески тощей фигурке некую вальяжность и достоинство. А вот на мой размерчик в запасниках ресторана и гостиницы не было абсолютно ничего. Конечно, эстрадная костюмерная — это не магазин «Гулливер» — особо крупные размеры тут не предусмотрены! В конце концов мы вышли из положения, соорудив для меня из огромного куска блестящей материи нечто среднее между хитоном и индийским сари (второй точно такой же кусок предназначался для набрасывания на меня перед превращением). Нечего и говорить, что вся эта маята отнюдь не улучшила мне настроения. Легко рассуждать, что полнота — красоте не помеха, но когда вот так вот бессильно потолчешься рядом с морем красивых платьев, ни одно из которых на тебя даже впритык не налезает, хочется немедленно либо повеситься, либо лечь под циркулярную пилу и отрезать от себя ровно половину.

Скрашивала моё душевное состояние только добродушная и предприимчивая администраторша, которая ничему не удивлялась, ничем не возмущалась и была готова помочь в любом, самом сложном предприятии. Пока мы вертелись перед зеркалами, она успела сбегать к художнику, и ровно через час вход в ресторан уже украшал довольно глупый, на мой взгляд, но броский и зазывный плакат:

«Только три дня и только в нашем ресторане!

Самое загадочное из того, чего вы еще не видели!

Мечта любого мужчины: жена-лиситса: читает, пишет, считает и при этом не говорит ни слова!

Спешите видеть и завидовать!»

Карточки с буквами и цифрами решили заменить грифельной доской. Писать мне на ней было сложновато (зато номер приобретал дополнительную эффектность!), пока администратор не додумалась вставить постоянно крошащийся у меня в зубах мел в металлический футляр из-под губной помады. Вообще, конечно, писать ртом — то еще удовольствие (на досуге можете попробовать сами!), но после получасовой тренировки я научилась вполне разборчиво выводить даже проклятущие цифры «5», «8» и «9», и мы были, наконец, отпущены набраться сил перед представлением.

До начала шоу оставалось всего три часа, и от сна мы решили отказаться. Мне-то после понюшки робариса море было по колено, а Хитч, на которого экзотическая травка, к сожалению, абсолютно не действовала, выпил три чашки черного кофе и заявил, что до полуночи как-нибудь дотянет.

— Слушай, а если мы не найдем дверь за два дня? — спросила я, когда мы, наконец, остались одни, — Может, ее вообще в этом городе нет…

— Пойдем дальше.

— Куда?

— Куда-нибудь. Нам ведь безразлично направление. В крупных городах можно выступать, в деревнях я буду наниматься на разовую работу: дрова порубить, воды натаскать, трубу прочистить…

— А если мы вообще никогда не найдем нужной двери?

— Так и будем жить в этом мире. Ничего страшного — нас двое. Конечно, всегда приятно иметь под рукой запасной выход… но вот не всегда получается, к сожалению…

Ничего, — подумала я, — я уж сколько раз убеждалась в том, что дурам — счастье. Вообще, если я зачем-нибудь нужна своему миру, значит, вернусь — и скоро. А если нет… Что ж, значит, что-то очень важное ждет меня именно здесь!

Должна заметить, что мой цирковой дебют прошел с блеском. Народу в ресторан набилось столько, что мест за столиками едва хватило.

— Скучно, наверное, живут, — заметил Хитч, глянув в зал.

— Ага, без порнушки, варьете и внебрачных половых связей, — хихикнула я.

Хорошо, что страхом сцены я никогда не страдала! Правда, выступать под стук вилок о тарелки, да еще в лисьей шкуре мне никогда не приходилось, но очень скоро гости  прекратили жевать и во все глаза уставились на сцену.