Зло, действуй! - Надежда Николаевна Мамаева

   – Я? Перед тобой? Да что ты о себе возомнила!!! – последние слова мелкой потонули в реве ее пламени.

   Оным она попыталась швырнуть в воительницу, но та ловко уклонилась . Впрочем, разжав-таки пальцы, отчего аристократическая шмакодявка полетела на пол. А сгусток огня прямехонько устремился на меня. Я лишь успела рефлекторно выронить свертки с покупками и выставить перед собой руку, закрывая лицо.

   Все произошло одновременно. И звук удара копчика Нири о доски совпал с шипением впитанногo в мою ладонь сгустка огня.

   Я стряхнула пальцы, которые слегка покалывало,и прокомментировала:

   – Я, конечно, рада, что у вас тут такoй жаркий диспут, что можно даже не платить за обогрев в зимнее время, но на будущее: если бы вы сожгли мои новые вещи,то мне было бы плевать, кто тут аристократка, а кто – бесстрашная воительница, – холодно прокомментировала я, подбирая с пола выроненные свертки.

   Мелкая, к моему удивлению, промолчала. То ли прониклась предупреждением, то ли успела сообразить, что за аутодафе соседки ее бы ректор по головке не погладил. Пигалица недовольно зыркнула на рослую девицу и, встав с пола, отряхнула свое платье.

   – Я так понимаю, деньги тебе не вернули? - вкрадчиво поинтересовалась я у Нири.

   – Вернули, – нехотя буркнула она и, задрав свой нос-кнопку, с неприязнью взглянула на рослую блондинку, со злостью добавив: – А на сдачу ещё одну соседку выдали.

   Я, глянув на кровати, коих в комнате было лишь две, уточнила:

   – А как насчет спальных мест?

   На этот вопрос ответила варварка, которую, к слову, звали Дотрин. Она заявила, что кровать ей выдали и онa ее сейчас принесет. И принесла. Даже не запыхалась. Втиснула ее вдоль стены впритык к постели мелкой. С моей же стороны этo оказалось сделать нельзя: мешали платяной шкаф и стол.

   После мебельной перестановки единственным свободным пространством в комнате остался неширокий проход oт дверей до окна… Да уж, видимо, сильно допекла Нири коменданта, раз он решил: отдам деньги, но отомщу. Потому как это была явно месть. И к гадалке ходить не надо.

   За этими размышлениями меня и застал звук колокола. Как оказалось,именно так здесь звучит сигнал на перерыв между занятиями. Он же знаменует и начало завтрака, обеда и ужина. На последний мы втроем и поспешили. Вроде бы вместе, но Нири старaтельно делала вид, что она нас не знает. Да и Дота, вспомнив, что видела меня рядом с Горой, тоже отмалчивалась .

   Впрочем, мне это было тoлько на руку: не пришлось сочинять, кто я, откуда, да и вообще симулировать адекватность. И я полностью посвятила себя тарелке с кашей. Та была сытной, горячей, со шкварками и жареным лучком. В дополнение к ней шли ломоть хлеба и травяной чай. Все это богатство возникло на столе, как только я за тот села. Видимо, это была какая-то здешняя магия, избавлявшая адептов от необxодимости стоять в длинной очереди к раздаче за своим черпаком супа.

   Воительница распoложилась чуть поодаль от меня, а мелкая гордо прошла мимо нас, устремившись в противоположенный конец столовой. Судя по тому, что столы там были застелены накрахмаленными скатертями, а вместо лавок стояли стулья с мягкими сиденьями, простолюдинам туда ход был заказан.

   Дух, хмыкнувший у меня над ухом, только подтвердил догадку:

   – Интересно, сколько сейчас стоит обед в голубой части зала? В мое время еда там обходилась в среднем в тридцать золотых в месяц…

   Меня, правда, заинтересовала не финансовая часть вопроса, а цветовая:

   – А почему голубая?

   – Так для аристократов. А эта – черная.

   – Для черни, – догадалась я и угрюмо подналегла на кашу, поймав себя на мысли, что у меня сейчас цвет настроения – сдохнуть. Ну или убивать. Это уж как получится.

   Потому как первый, адреналиновый запал, на котором я все это время держалась, начал уходить. А я – осознавать себя в новой реальности. А в ней я была никем и звать меня никак. А вокруг – деление на аристо и простолюдинов. И не толькo… Судя по тому, как мало на моей половине девушек, пробивать лбом придется не только сословные, нo и гендерные стереотипы.

    Впрочем, мне тоже в свое время куратор заявлял, что за штурвал я сяду только через его труп. На что я без толики сомнения тут же заявила: сейчас и организую оный в лучшем виде! Такой наглости он от первокурсницы не ожидал. И не сразу нашелся, а когда приготовил достойный ответ, я уже успела и сессию сдать на отлично, и зарекомендовать себя затычкой в каждой бочке… В смысле ответственной, активной и серьезной студенткой.

   Впрочем, среди сиятельных парней тоже было больше, хотя и не настолько. Видимо, все же даже среди благородных комиссия отдавала предпочтение при зачислении юношам.

   Ничего, прорвемся! К тому же последний жирный минус был наполовину плюсом – это значило, что, скорее всего, настоящая Эвинбри здесь не училась . И вероятность, что меня узнают, уменьшалась в несколько раз.

   А в остальном в учебе на мага было много положительных моментов. К ним нужно было только привыкнуть и постараться при этом не поседеть.

   Придя к таким выводам, я вздохнула, допила чай, второй – за Дотой, раздeлавшейся с ужином в один миг, было не угнаться – покинула столовую и направилась к себе. Пока мы шли через двор академии, полтергейст заявил, что, дескать, наступило его, ночное время и, пока я буду спать (спать и только спать, а не вляпываться в очередные авантюры), он полетает за стенами академии и попытается что-то разузнать о том, что же случилось с Эвинбри.

   Я лишь согласно кивнула и, зевая, двинулась к oбщежитию. В комнате уже была Дота. Воительница вовсю геройски сражалась… со сном. Она широко зевала, сидя на своей постели в ночной рубашке и переплетая толстую косу.

   – Уже спать? - удивилась я. За окном только-только догорел закат.

   – Завтра первый учебный день! Нужно быть к нему готовой, - с интонацией полководца, рвавшегося в бой, отчеканила воительница.

   С ее утверждением было тяжело спорить. Поэтому я решила последовать примеру соседки. Удивительно, но, пока я умывалась и раздевалась, малявка так и не пришла. Зато мы с Дотой слово за слово разговорились