Ника Ракитина - Завтрашний ветер. Незнакомка

Воительница посмотрела холодно:

— Зачем вы мне это говорите?

Он, сощурясь, оглядел ее от рукояти клейморы, торчащей над плечом, до носков сапог, окованных железом:

— Сударыня похожа на ту, что способна о себе позаботиться.

Слова эти до странности напомнили слова священника из Высокого Собора, вызвав мимолетную улыбку.

— И о других. И ваши спутники… внушают уважение.

— Не вздумайте их впутать в это дело!

— Как желает госпожа. Будете дальше слушать?

Аррайда задумчиво кивнула.

— Пройдемте за столик. Салас, Салас, еще флина госпоже!

Чародеем хозяин "Черного шалка" не был, но стол накрыли, как по волшебству. Трактирщик расставил локти среди деликатесов, подпирая голову.

— Народ обеспокоен. Сильно. И мы хотели бы разобраться… в этом деле… помимо Дозора. Мы готовы платить. Вам это интересно? Я знаю, госпожа болела, но ведь уже поднялась?

— Я не… впрочем, неважно. Говорите.

— Чистильщики-аргониане несколько раз видели в подземельях странную женщину, там, где случились убийства. Видели мельком, издали. Света там мало, но кое-что им удалось рассмотреть.

— Окровавленный нож и юбку, заляпанную кровью!

Хозяин помахал рукой, и двое жилистых вышибал пинками погнали болтуна-имперца к выходу.

— Прошу простить. Это была женщина-данмер, моих лет или чуть моложе, в хитиновой кирасе и юбке, темной, очень плотной. Она так двигалась, будто влезла в перешитый гобелен. При ней был кинжал или короткий меч.

Положив локоть на стол, Аррайда внимательно слушала.

— Она показалась аргонианам подозрительной. Данмер полезет в Вивекские подземелья, только если разбойник, нищий, или поклоняется старым богам, или пьяница. Но на нищую она не похожа. И скуумой не пахло. И еще, — трактирщик судорожно сжал и разжал пальцы. — Аргониане здорово напугались. Точно холодом от нее несло.

— Некромант?

— Не знаю.

Они помолчали. Аррайда задумчиво постукивала пальцами по столу.

— Если вам так много известно, — сказала она наконец, — отчего вы не пошли в сыск за наградой?

— Мы не ожидаем от них пользы. Надоели пустопорожные уверения, — хозяин ребром ладони стукнул по столу, заставив посуду подпрыгнуть. — Что все схвачено… А людей продолжают убивать. Вот мы собрались и решили: отыскать человека надежного и совестливого, который много не запросит.

Аррайда хмыкнула:

— Ну, спасибо. А гильдия бойцов?

— Они трусят тоже.

Он хмуро разгладил передник у себя на коленях.

— Когда гильдию бойцов Вварденфелла возглавил Сжоринг, мы перестали на нее надеяться. Возможно, они с этой данмеркой заодно.

— Почему?!

Хозяин «Шалка» перегнулся через стол и шепнул одними губами:

— Камонна Тонг…

Аррайда прикрыла и распахнула глаза:

— Да.

Он вытащил из-под передника и положил на стол между тарелками кожаный кошель:

— Здесь задаток. Двести. Без обмана.

Аррайда распустила шнурок, вытрясла на столешницу горку потертого серебра.

— После еще столько же, больше у нас просто нет.

Наемница пересчитала «дракошки» и сгребла в кошель. Подбросила на ладони.

— Что нужно сделать?

— Мы хотели бы, — сухо заговорил он, — чтобы сударыня спустилась в подземелья и все для нас узнала. А если она случайно столкнется с убийцей… мы не будем о ней особенно жалеть.

Аррайда заморгала.

— Об убийце, разумеется, — трактирщик обнажил желтоватые зубы.

Опять все происходило как по писаному, как советовал Косадес. Быть наемницей, исполнять поручения, не привлекать внимания. В погребах под Вивеком особо и не привлечешь.

Она положила кошелек на стол перед хозяином:

— Отдай это моим друзьям. Скажи, чтобы не искали, не беспокоились и больше пары дней меня не ждали.

Чем больше задумывалась Аррайда, тем меньше верила, что таинственный убийца связан с Комонна Тонг. Те действовали нагло, почти в открытую. Почитая доблестью убить чужака, они не пошли бы против Храма. Им не было смысла резать горло взявшим след ординаторам — все равно выпустят из тюрьмы через день или два, как героев.

Кто тогда? Некромант? Свихнувшаяся на ненависти к «нвах» и Храму ведьма?

Когда вера в Альмсиви стала официальной религией Морроувинда, старые святилища разрушили и почитать богов-даэдр запретили — как их ни зови: Предтечи ли, Столпы Забот… Но корни древних верований не выкорчуешь так просто. Даже за несколько тысяч лет. А теперь, когда Триединые ослабели и с Красной Горы ползет неведомое зло, многие обратились к прежним богам.

Глубоко погрузившись в мысли, Аррайда стояла на горбатом мостике над сточной канавой. Свет одинокого факела отражался в тяжелой, маслянистой воде. От воды тянуло застарелой гнилью — то ли чистильщики вообще появлялись здесь редко, то ли, заинтригованные происходящим, больше времени уделяли сплетням, чем работе. По крайней мере, сейчас высокий сводчатый зал был однозначно пуст. Только плюхала о каменные берега и журчала в стоках вода, да где-то далеко возились, шурша соломой и попискивая, крысы.

Ловить тут было нечего. Оглянувшись на длинную лестницу с деревянными перекладинами, темнеющую на фоне стены, Аррайда прошла вдоль канавы до ответвления — изогнутой каменной трубы, ведущей в соседнее подземелье. Набережная здесь опускалась, образуя небольшое корытце, под ногами заплескала вода. В трубе было темно. Аррайда придерживалась рукой за стену и, прежде чем ступить, нащупывала ногою дно. Эхо отражало неровное шлепанье шагов и дыхание. Аррайде казалось, что еще кто-то дышит ей в спину, но стоило затаиться — этот кто-то замирал тоже. Если вообще был.

Впереди уже виднелось круглое пятно света от очередного факела, когда чужой клинок, метнувшись сзади, первым ударом перерезал у локтя ремни наруча, а вторым, в том же месте с силой пробив подкольчужник, царапнул кожу. Навалилась слабость, Аррайда рухнула вниз лицом. Но, похоже, в планы убийцы не входило ее утопить. Пинком он запросто, точно котенка, перевернул отнюдь не легонькую Аррайду на спину и вытащил на свет. Грязная вода, текущая по лицу, тычки, толчки, удары о камни оставили девушку равнодушной. Лежать посреди вонючего ручейка было почти приятно, только клеймора под спиной мешала. Но не настолько, чтобы ради этого шевелиться.

Над наемницей склонилась женщина-данмер — та самая — в хитиновых доспехах и юбке, сшитой из гобелена. Черной с кровавым узором. На этом фоне почти терялся басселард — тоже черный, с алыми резами по клинку. Если постараться, резы можно было сложить в слова. А узор юбки Аррайда где-то видела. И даже стиснула губы в усилии вспомнить.