Ника Ракитина - Завтрашний ветер. Незнакомка

— Когда Тьермэйлин отзовется, поедем с тобой в Альдрун, и узнаем обязательно, откуда ты и кто такая. Обещаю.

Поскреб зачесавшееся ухо.

— Ты говорил о зелье.

— Да. Дело не в зелье, — заговорил Черрим страстно. — Его и впрямь можно в любой аптеке купить. В склеп мы лезем вовсе не за лишайником, а чтоб она, Аррайда, вернула вкус жизни, защищая себя и других. Она боец, Эдвина. А меч ржавеет, если его не пускать в дело. Я это знаю.

Черноволосая улыбнулась:

— Ладно, меня ты убедил. Осталось уговорить принцессу.

— Ничего себе могилка! — вертя башкой, Черрим оглядывал своды, сложенные из сарсеновых глыб, серые массивные столбы, их подпирающие, и лестницы, ведущие вверх и вниз. Место это называлось Своды Предков, или Склепы, и располагалось на уровне каналов. Поскольку Вивек стоял на воде, покойников в землю не зарывали. Бедняков с камнем, привязанным к ногам, и приличествующей церемонией бросали в воду, на корм рыбам; тех кто побогаче, сжигали огненным заклинанием, а прах собирали в урны: ровные ряды таких урн, похожих на пузатые вазы с узкими запечатанными горлами, терялись в полутьме бесконечных коридоров. Часть урн замуровали в стенные ниши с соответствующими табличками. А еще имелись братские погребения — круглые широкие колодцы, с горкой заполненные прахом и костями. Прах порой венчали насаженные на заостренные колья черепа. Колодцы называли «шепчущими». Стоя вблизи такого, можно было расслышать странный звук — шепот или дуновение. Для него легко было измыслить вполне естественные причины, но данмеры полагали, что таким образом с ними говорят предки. Суеверного человека этот шепот вполне мог напугать и обратить в бегство. А вот Эдвину напугали мухи. Живой шевелящийся ковер, обсадивший стены и свод погребальной камеры и сорванный сквозняком с места, замельтешил перед лицами, полез в глаза, ноздри и рты. Эдвина, плюясь, яростно отряхиваясь левой рукой, правой схватила с тумбы и изо всех сил замахала лампой, отгоняющей насекомых. Угли внутри лампы вспыхнули, вокруг разлился вязкий, терпкий запах благовоний. Разметал блеклую мошкару, спугнул яростно жужжащих бронзовых и зеленых мух и мохнатых, серо-седых мотыльков.

— Ой, лучше б я их не видела!

Оставляя руки свободными, ведьма не взяла лампы или факела, а наложила на себя и Аррайду кошачий глаз. Хитроумные ловушки в Склепах едва ли были, но и брякнуться, запнувшись о невидимую ступеньку или выбоину, тоже больно и неприятно.

— Могу тебя за руку вести, — хрюкнул Черрим. — Неженка…

Аррайда двигалась позади, закованная в свое железо и безучастная, как живой двемерский механизм.

Проросшие местами на плитняке черные кружева лишайника хаджит величал хилыми и недостойными, заставляя спутниц все глубже проникать в лабиринт пустынных склепов, лестниц и коридоров. Они как раз спускались по стертым осклизлыми ступеням, когда снизу раздалось сипение, переходящее в вой и скрежет.

— А вот и сторож.

Сторож ждать себя не заставил. Всплыл, похожий на пустой серый плащ с капюшоном, из-под которого мерцало туманное злое лицо. Выпростал когтистые пальцы и швырнул в гостей слабеньким клубком огня.

— Дух предков, — приседая, выдохнула Эдвина.

— Угу. Не смертельно… но когда много, неприятно.

Пока первый призрак продолжал пуляться огнем, еще четверо, обдав вонью и холодом, высунулись из стен, а один ленивым языком заколыхался над погребальной урной. От их шипения закладывало уши.

— Всегда меня удивлял парадокс, — Черрим крест-накрест взмахнул топориком, сложив духа предков, как грязную тряпочку. — Данмеры… ненавидят некромантов… — пригнувшись, он поднырнул под занесенную над призраком клеймору Аррайды, тюкнув еще одного духа по голове. — Ведьм… извини… А сами…

Третий дух с шипением и клекотом ринулся от кошака в родную урну.

— Почем зря… бедных дедушек… прадедушек… могилки стеречь!

Топорик рассек гипсовую емкость на равные половинки и засел в каменном подножии.

— Не некроманты?! — провизжала Эдвина, слетая с лестницы и поджигая пясть, тянущуюся к ней сквозь закрытые двери. Та раскатилась обугленными косточками, культя резво отдернулась. — Ведьм ненавидят?! Ах ты!.. А это что?!..

— Скелет, — возведя очи горе, флегматично пробормотал кошак и выдернул топорик. — Калека.

Пальцы Эдвины быстро-быстро сплетали очередное заклятие. Но Аррайда оказалась проворнее. Ногой распахнула двери. И пошинковала калеку в груду костей. Черрим выбрал из них и спрятал в кошель скрепляющие костяк серебряные гвозди, а ржавый меч привесил к поясу. Вытер топор от зеленой слизи.

— Подружки, обещаю отличный завтрак!

Ведьма сердито фыркнула.

— Этот куст, наконец, тебя устроит?..

Каменное кольцо шепчущего колодца в склепе со скелетом топорщилось черным лишайником, будто неопрятной взъерошенной бородой. Лишайник заполз на стену и украсил кудрями пару ухмыляющихся черепов на колах.

Черрим сморщил нос:

— Ладно, уговорили.

Бережно отщипнул кусочек лишайника, завернул в платок, платок спрятал за пазуху.

— Альмсивляем.

Взлетели лиловые искры перемещающего заклятия. Влажный утренний воздух, точно мокрой тряпкой, упруго шлепнул по лицу. Служитель в голубом балахоне с широкой золотой полосой, подметающий перед храмом, бросил на появившихся равнодушный взгляд — не иначе, привык.

Аррайда с удивлением и восторгом глядела на взметнувшийся над нею Высокий Собор, ничуть не похожий на приземистый храм в Балморе. Хаджит заметил этот восторг. Обрадовался.

— Сходи, внутри тоже красиво. А мы тут подождем.

Аррайда послушно кивнула и вошла.

Черрим присоединился к мальчишкам, удящим с набережной — в ведре у их ног бултыхалась мелкая зубастая рыбина, — с важным видом рассуждая о насадках и наживках и незаметно облизываясь. Эдвина же направилась рассмотреть двухсаженную статую Вивека, побивающего копьем одного из прежних богов-даэдр, принявшего форму шалка. В честь этого крупного, плюющегося огнем жука из пепельных пустынь и был назван трактир в Квартале Чужеземцев. Вообще-то шалки всегда черные, но если судить по названию заведения, могли отыскаться также алые, терракотовые или голубые…

В соборе было пусто, прохладно и полутемно. Свет, проникающий в кольцо окон под куполом, был зеленый, как вода. В нем колыхались, изгибались белыми водорослями благовонные дымы. К полу темнота сгущалась. Узор на плитках невозможно было рассмотреть. Зато сияли янтарным теплым светом установленные по кругу трехгранные камни-алтари, покрытые резьбой.