Вадим Климовской - Марш Обреченных. Финал

Вот кто должен был сотню раз подохнуть — Конек! Головорез Конек! А не тот же Бородавка и, конечно же, не Волчара! По-сравнению с этим интриганом, тихоня Бородавка был юным подростком, еще толком, не повидавшим жизни. Но смерти просто наплевать, кого убирать с дороги, ей подавай побольше да повкусней!

— Переверните его на спину! Размотай, Кручень, бинты!

Сурок моментально очнулся, осторожные движения товарища, прикосновения к ранам задели и разбудили его. Сперва он полубредово зашипел, а затем в голос запричитал, что-то бессвязное.

Желудь возложил на его влажный от пота лоб руку и зашептал слова заклинания. Сурок мгновенно притих, несколько угомонился, закрыл глаза и провалился в нервный сон. В свете шара мы взглянули на увечья. Раны.

Кручень подавил вопль.

Рейван с Рыжиком пошатнулись.

Мертвенно-бледная кисть. Обмороженная кожа с проморозью по всей конечности, мне показалось, но ледяное заражение подступало к верху, захватывая кость, мышцы, кровеносные сосуды. Не мудрено, отчего так Сурка одолевают боли. Ужасная участь. Но хуже всего досталось ладони и пальцам, вернее сказать, тем обрубкам, что остались от фаланг. Начиная от мизинца и заканчивая указательным пальцем — начисто изъеденными колдовством шаманов, оставив жалкие дробленые кончики заледенелой кости и мяса. Целым, но также обмороженным остался большой палец, который примерз в одном изогнутом положении. Я считал, что с обрубками палец и ладонью, вплоть до кисти Борнас при нажиме смог бы справиться, но то обстоятельство что чары аборигенов методично подбирались к плечу Сурка, наводило на нехорошие мысли… Муки Сурка вполне могли закончиться, когда колдовство вцепится в важный орган, и поглотит его льдом, и нет гарантий, что Желудь здесь поможет.

Жалко Сурка. Жалко Волчару. Жалко Родрика и того ж, устыдившегося своей боязни Хальма. Не без жертв заканчиваются такие походы, кому, как не мне это известно, лучше других.

— Ну, как он, Желудь?

— Паршиво, Кручень. Сам же видишь. Я постараюсь приостановить… боль.

Я понял, что Борнас сначала хотел сказать нечто другое, но вовремя взял себя в руки, с этим не стоило спешить, понервничать мы всегда успеем. Я отошел в темноту, надо все хорошенько обдумать, как поступать дальше, не сидеть же сложа руки, и чего-то ждать в этих долбанных стенах? Вспомнился отчего-то скелет предка эльфийских выродков, такого добра мы отыскали у лестницы с десяток. Кости и истлевшая за века одежда, трудно и предположить к какому дому они принадлежали при жизни? И когда в действительности жили? Но теперь это не важно, мы в Башне и пора ей открывать свои секреты. Столько усилий потрачено ради того, чтобы попасть сюда! Дотянуть до мерзких и неприступных человеку стен! И застрять в ее недрах, у самой лестницы! Лестницы?! Меня как громом поразило, а ведь, правда, лестницы! Борнас, конечно же, прав, первой наперво необходимо разведать, куда ведут спиральные ступени наверх? Вполне возможно и в библиотеку? От таких мыслей меня пронзило внутри энергетическим разрядом. В архивах Серой Башни в моей библиотеке точно такая же планировка — книги находились на самых верхних этажах. Помещения поддерживались в чистоте, секретари контролировали температуру в залах. Точно также по той же схеме могла быть устроена и библиотека в Одноглазой Башне, а почему и нет?

Борнас поднимался на ноги, всем, чем мог он уже помог, осталось уповать на милость Аллона, я с нервной поспешностью подскочил к магику.

— Мы не можем медлить, Борнас, вы были правы если в Башне и может существовать архив, то в библиотеке, а она на верху. На верхних этажах цитадели. Нужно взобраться наверх! Разведать лестницу!

Он смотрел на меня с тревогой, наверное, беспокоясь о моем душевном здоровье, но мой натиск побеждал, и я это видел.

— Сурок…

— Пускай кто-нибудь с ним останется, — опередил я его высказывание.

— Идите! Я останусь с ним, — тихо проговорил из темноты Рейван. Рыжик стоял на твердых ногах, готовый следовать за нами, Конек напротив, делал вид, что спал, а Кручень бережно гладил Сурка по голове. Свет Борнаса то затухал, то разгорался, и нам очень тяжело было определить, кто и как отнесся к предстоящему испытанию? Естественно все измотаны и уставшие, но работа есть работа. Выполнять миссию надлежало до конца.

— Кручень, — тихо. — Кручень!

Наемник не реагировал и не отвечал, продолжая держать на коленях голову Сурка.

Рейван опустил на его плечо ладонь.

— Кручень, ты нужен Алькиру, ступай с ним!

Солдат рассеяно повел головой, очнулся от дремоты.

— Ступай с Алькиром! Чем быстрее мы выполним задание, тем быстрее Сурок вернется в Мейдрин. Двигайся!

Бережно Кручень возложил затылок Сурка на плащ и встал рядом с нами, мне было особенно тяжело, обидно и стыдно на душе, они шли за мной ради денег, а идеи и цели эти призрачные и теперь не важные. Выполнить миссию стало всеобъемлемой задачей для всех нас.

…Борнас первый, я — второй, Рыжик, Конек с обычной для него неохотой, но деваться дальше не куда, подавленный вовсю Кручень — так мы начали подъем по крутой спирали в шпиль грозной и покинутой Башни. На душе пусто и давяще, мне мерещилось, будто мы не поднимаемся, а медленно погружаемся в пропасть, в ад кромешного мрака и кошмаров. Нас затягивало в пучину черноты и вселенской тишины. Ни единого звука. Ни единого постороннего шороха — только наши шаги и дыхание. Шаги и дыхание.

Лестница занимала четверть пустоты Башни, каким образом и к чему крепилась? С помощью, каких сил держалась в воздухе? Полнейшая тайна. Впрочем, глубокую любознательность объясняло одно и самое правдивое определение — древняя магия остроухих.

Ноги на сотом марше закоченели, затекли мышцы, и стало трудно дышать. Аллон всемилостивый, на какой мы высоте? Где мы? Может под самыми небесами?

Так с тремя остановками мы добрались до полного истощения, рухнули на последних ступеньках. Прочные перила обезопасили все наше продвижение, иначе кто-нибудь по-любому свалился бы вниз. Задрав голову, Борнас раскалил шар до максимального света и начал в одиночку обследовать предстоящий путь. Мы жмурились от яростного столпа, успев привыкнуть к полумраку. Через десяток минут Желудь вернулся, вернулся с переполняющими через край эмоциями.

— Через четыре марша начинаются помещения! Мы добрались до жилых этажей!

Я мгновенно почувствовал победу. Наконец-то!

Слабо кивнул и улыбнулся, а наши сотрудники лишь вяло постанывали. Оптимизм остался внизу, в холе Одноглазой Башни.

— Вставайте! Отдохнем на месте!

На каком таком месте мы может спокойно отдохнуть, если кругом нам не рады?