Вадим Климовской - Марш Обреченных. Финал

Слабо кивнул и улыбнулся, а наши сотрудники лишь вяло постанывали. Оптимизм остался внизу, в холе Одноглазой Башни.

— Вставайте! Отдохнем на месте!

На каком таком месте мы может спокойно отдохнуть, если кругом нам не рады?

Вместо слов я первым подвелся на свои старые костыли, за мной неохотно потянулась вся наша банда.

Эти четыре марша я не забуду никогда, для нас они выявились сущим испытанием, труднее всех досталось Крученю, его мысли сосредоточенные на раненом друге не концентрировались на скором успехе, а сознание бултыхалось на волнующей поверхности реальности, готовое уйти в глубину — в самого себя.

С предельной осторожностью, я с Борнасом выползли в запыленные и заброшенные комнатушки. Пустые полки, полупустые столы, если раньше кто-то тут и обитал, то давно покинул эти стены. В одной из трех комнат, я увидел на столе книгу, на раскрытой посреди тома страницах в палец пыли, — дотронулся до нее и ошпарено отскочил, меня ждало полное разочарование и огорчение: талмуд растаял на глазах в пух и прах, даже не показав своих сокровенных тайн. Я в глубоком шоке подавил стон.

— И за этим мы сюда пхались? — за столько времени подал голос Конек, тон его никому из нас не понравился, но никто не нашел в себе силы ему нагрубить.

Мы с очумелым видом бродили по запустению, с разочарованием взирали на разбросанные вещи и домашний скарб.

— Эльфы, — прокомментировал ситуацию Кручень, вороша носком сапога ворох тысячелетнего тряпья. — Привет с глубин веков.

— Паскудство! — процедил сквозь зубы неуемный Конек, закипая.

Шар Борнаса висел у нас над головой, словно пророческое откровение Аллона.

— А ну стой! Не лезь! — в темноту закричал Желудь, и его грозный, резкий окрик отразился от стен.

Мы насторожено закаменели, хватаясь при всем при том за свое оружие, следя краем зрения, как Борнас медленно с осторожностью подходит к замершему и окаменевшему Рыжику и рукою отодвигает его в сторону. Наши глаза поднимаются к верху, и мы видим слабые контуры люка и застываем с разинутыми ртами.

— Магия! Лаз запечатан магией! — сообщает Желудь.

— Кажись, мы кое-что нашли, мессир Черствый?

Тут уже смолчал ради Аллона и Конек.

Мы гурьбой собрались над окошком в неизвестность.

— И как нам туда попасть?

Борнас оглянулся.

— Тяните сюда стол!

Мы сдвинули раритет с места, удивительно вправду, как он не рассыпался в наших дрожащих от волнения руках?

— Я первый! — никто естественно не стал перечить Желудю. Его подсобили и он, нейтрализовав древние чары, распахнул люк, влез в потайное… Мы затаено стали ждать, и через несколько ударов сердца услышали:

— Мать честная! Алькир, подымайтесь быстрее сюда! Быстрее! Вы обязаны это увидеть!

Меня живо подбросили и впихнули в окно, я влетел в затхлое помещение, поднялся на коченеющие конечности и застыл, закаменев. Наверное, мне тогда напрочь перехватило дыхание, я забыл о том, что чтобы жить необходимо, дышать.

— Мы нашли, Алькир! Мы нашли!

Их было совсем не много. Может какая-то жалкая сотня? Стеллажей три, но стоило лишь взглянуть на их размеры и корешки, как дух забирало, бешено начинало биться сердце.

Нашли!

Мы наконец-то нашли древнюю библиотеку эльфийских предков!

Нашли!..

"…241 год правления рода Альвинских.

Мы в поднебесной Одноглазой Башни, я пытаюсь вспомнить, какой день пути мы проводим в краю холода и снега? Вечного льда и камня. Трудно сосчитать. Двадцать шестой или двадцать седьмой? А может, давно прошел целый месяц? Неизвестно сколько мы собирались с силами в Башне? Но ясно одно: мы добрались до цели! После того, как мы наткнулись на книгохранилище, люди воспрянули духом. Борнас, пока не разрешает мне прикасаться к книгам, говорит, что помещение плотно опечатано магией, в целом он прав, я тоже чувствовал эманации воздуха и прикосновения чуждой волшбы, но долго такой запрет продолжаться не мог. Желудь и остальные прекрасно видели мои мучения. Я терзался разгадками тайн, мои ручонки тянулись к узорчатым и инкрустированным драгоценностями корешкам. Плетение за плетением — мы приближались к полкам и вот, наконец, измученный работой чародей слабо дал кивок на согласие, и я устремился к заветным, запретным плодам…"

……………………………………………………………………………………

"Разочарование! Жуткое разочарование ждало меня! Я приставал к Борнасу, требовал всяческих действий, но он бездумно качал головой. Нет! Нет! И еще раз — нет! Огромное: НЕТ!!

Кто мог подумать о таком простом факте? Какое чудовищное невезение? Об этом стоило поразмыслить еще в начале путешествия на север? Простофиля! Блеск желаемого затмил мой старческий рассудок. Конек в темноте, забившись в самый уголочек, попискивал от смеха. Рыжик не выдержал, чуть не вцепился тому гаду в горло. Борнас и я во время их разняли, разняли друг от друга. Хватит! Достаточно крови и жертв. Нас и так мало осталось.

Что делать? Я с тупой отстраненностью, глазел на заливистую вязь древнеэльфийских строк. На слившиеся в одно сплошное предложение письмена. Дико и представить, кто из ведущих магов в Мейдрине или в каком-нибудь другом человеческом обществе мог прочесть закрученные каракули? Наверняка никто. Я бы о таких личностях всенепременно знал. Получалось в наших руках бесполезная история древности. Загадки без разгадок. Загадки, которые никогда не будут разгаданы?.."

……………………………………………………………………………………

"Мне слышался в эту ночь далекий, вкрадчивый шепот…

Неужели мы потихоньку сходим с ума? Борнас настаивает, чтобы я, наконец, определился. Возложил свой профессионализм рядом с выбором и принял единственно-правильное решение: отобрать самое ценное! Пришло время прощаться с архивом и его, не раскрывшимися тайнами. Спускаться вниз и подумать, как нам возвращаться в Гранитку? Я выпросил у Желудя и ребят еще один день на подготовку, на так называемый, окончательный отбор, следовало определиться, сколько и какие фолианты я возьму с собой в Мейдрин? Если не я, то может, хоть Академия с орденцами расшифруют древний язык эльфов? Стоило пойти на это, другого шанса у меня просто нет…"

"Мы нашли Рыжика в одной из нижних комнат, он постоянно к чему-то прислушивался? Вслушивался в тишину. Первым очнулся от безмолвия Желудь и сообщил всем, что тоже что-то слышит? Мне почему-то вспомнился странный голос в ночи, но то скорее гул, чем разборчивые нашептывания в сознание. Пожав плечами, мы вернулись к своим обязанностям. То есть мучительно терзался дилеммой я, а ребята выжидательно поглядывали на мою персону, ждали, когда же я соизволю подать сигнал к отходу? Самым терпеливым среди всех оказался Борнас, наверное, он до последнего мига был мне благодарен за то, что я его освободил от штрафных пут. За что и себе благодарен — ведь Желудь неоднократно спасал нам жизни. От безделья быстро устаешь, и глаза слипаются сами по себе, за стенами Башни точно ночь, а может, мы отсыпаемся за пройденные в тягости деньки? Веки опустились, заволокло черной пеленой, сонным покрывалом окутало сознание, и сквозь дремоту мне в ту ночь вновь пробился далекий, таинственный голос…