Роберт Скотт - Ореховый посох

Версен же еще довольно долго беседовал с рыбаком, пытаясь объяснить, как он и эта молодая женщина оказались одни в открытом море и умудрились выжить в холодной осенней воде в течение нескольких авенов. Рыбак, его звали Каддок Вестон, продолжал заниматься своими сетями и только посмеивался. Он не поверил ни одному слову Версена, увлеченно рассказывавшего ему о том, что их парусное судно внезапно затонуло из-за того, что на корпусе у него отошла часть обшивки. А несколько хитрых вопросов, которые старик задал Версену насчет управления судном, преобладающих ветров и основных парусов, окончательно убедили его в том, что этот великан-ронец лжет. Версен совершенно не разбирался ни в судах, ни в морском деле, разве что кое-что слышал краем уха, сидя связанным в трюме «Фалканской танцовщицы». Поняв, что попался, он лишь беспомощно пожал плечами и криво усмехнулся. Рыбак кивнул, и больше они к этой теме не возвращались.

Пытаясь направить разговор в иное русло, Версен спросил, глядя на груду рыбы на дне ялика, всегда ли бывает такой богатый улов.

— Сегодня повезло, — кратко ответил Каддок. — Сейчас большие стаи джеммы идут на юг вдоль берега, вот и улов хороший.

Он тяжело закашлялся и сплюнул за борт сгусток кровавой мокроты.

— Ты здоров ли? — Версен вскочил, чтобы помочь ему.

— Здоров. Все в порядке. — Старик снова закашлялся. От второго приступа у него на шее вздулись вены, и он, вытирая губы тыльной стороной ладони, прибавил: — Все мы рано или поздно там будем. И я собираюсь в этот путь прямо отсюда отправиться.

Он широким жестом обвел раскинувшееся вокруг Равенское море, и Версен впервые с тех пор, как они оставили Стрэндсон, залюбовался красотой морского простора.

И Версену вдруг подумалось — почти равнодушно, — что в сумеречном свете старый рыбак более всего похож на живого мертвеца.

Осторожно пробравшись на нос, поближе к Брексан, Версен подивился иронии судьбы: в ялике этого тощего, как скелет, рыбака лежали буквально груды рыбы.

— Он, должно быть, сам-то эту рыбу и не ест, — пробормотал он себе под нос.

«Я тоже так думаю», — неожиданно откликнулся Габриель О'Рейли.

Вскоре Каддок, осторожно маневрируя, вошел в узкий мелкий заливчик, образованный длинной песчаной косой, покрытой покатыми дюнами. Замедлив движение, ялик сам собой развернулся, и волны прилива вскоре вынесли его почти к самому берегу. Брексан проснулась, когда Каддок стал спускать парус и убирать мачту. Она хотела потянуться, но в ужасе обнаружила, что не может шевельнуть ногами. Стряхнув с себя остатки сна, она протерла глаза и увидела, что они с Версеном чуть ли не по грудь завалены рыбой.

— Ох, чтоб мне любовницей греттана стать! — воскликнула она, пытаясь выползти из-под этого пахучего груза.

Версен тоже проснулся и, крепко обняв Брексан за талию, прижался щекой к ее груди. Потом зевнул, приветливо улыбнулся старому рыбаку и сказал:

— А ты был прав.

— Конечно! — ответил тот, явно стараясь бодриться. — Я же говорил, что ночь будет добрая.

— Бычок! — с отвращением воскликнула Брексан. — А ты-то чего радуешься? Мы же чуть не утонули под этой мертвой рыбой!

— Но не утонули же.

— А ты представляешь, как отвратительно от тебя вонять будет, когда мы на берег выберемся?

Она игриво толкнула его в бок.

— Ты мне этим все последнее время грозишь. — Версен потянулся и сел. — Ты уж лучше учись любить меня таким, какой я есть.

— Вот еще! Дурно пахнущим и заросшим колючей щетиной? — Брексан привычным жестом сунула за ухо прядь волос, в которых запуталась рыбья чешуя. — Можешь даже не надеяться!

— Ну и ладно, — нарочито равнодушным тоном сказал он. — А я-то думал, что мы с тобой поладили.

— Ах, так? Ну так слушай правду, бычок...

Рыбак деликатно покашлял и выразительно посмотрел на них, по-прежнему укрытых богатым ночным уловом. Потом покраснел и, не находя слов, мотнул головой в сторону берега.

Версен понял и, крепко ухватившись за планшир, чтобы не поскользнуться, стряхнул с себя рыбу, встал и помог Брексан тоже подняться. Оба от души посмеялись над собой, горячо поблагодарили старого рыбака и выпрыгнули из лодки на мелководье. Брексан здесь было по пояс.

Махнув Каддоку рукой, они побрели было к дюнам, но через несколько шагов Версен вдруг вспомнил о чем-то и, обернувшись, крикнул:

— Далеко отсюда до Ориндейла?

— Пешком? Дня четыре, а может и пять. Удачи вам. — И рыбак, подняв со дна лодки крупную рыбину, протянул ее Версену, посоветовав: — Вы ее только поскорее поджарьте. Вам этого до самого Ориндейла хватит.

Еще раз поблагодарив старика за спасение и за неожиданную щедрость, Версен и Брексан снова двинулись к берегу.

Каддок долго смотрел, как Версен помогает молодой женщине взбираться на дюны, и, когда они уже почти исчезли из виду, сказал, обращаясь к рыбе:

— А перед морем им и отчитываться ни к чему.

Им потребовалось с четверть авена, чтобы взобраться на вершину самой высокой дюны. Версен, по щиколотку утопая в песке, нес рыбину за хвост. Время от времени он останавливался и свободной рукой махал исчезающему в морской дали ялику. Крошечный треугольник его паруса, нарушавший абсолютную синеву моря, вскоре совсем пропал из виду, и Версен остановился и огляделся. Брексан тоже озиралась с таким радостным видом, словно ожидала, что их вот-вот начнут поздравлять с благополучным возвращением в Рону. Или, может, они оказались в Фалкане? Брексан задумалась. Их вполне могло отнести к северу, и граница давно осталась позади, особенно если учесть, что старик говорил, будто до Ориндейла всего четыре-пять дней пешего хода.

Глядя, как волны набегают на берег, Версен сказал:

— Сегодня нам бы надо отойти как можно дальше от берега, но если ты голодна, мы можем съесть часть рыбы прямо сейчас.

Не отвечая, Брексан взяла у него рыбину, бросила ее на песок, крепко схватила его за руку и повела за дюну, куда не залетал ветер с моря.

— Ты что? — удивленно спросил Версен.

— Помолчи, бычок, — велела она и принялась развязывать у него под горлом кожаные тесемки его верхней рубахи.

Чувствуя на груди ловкие пальцы Брексан, Версен вдохнул ее аромат, сильно замешанный сейчас на запахе рыбы и морской воды, и поморщился: пахло, в общем, так себе. Но тело его тем не менее мгновенно ответило на ее прикосновение. Обнимая девушку, он щекой осторожно коснулся ее вспухшей скулы, изуродованной кулаком Лахпа.

— А мне казалось, что от меня отвратительно воняет, — с усмешкой шепнул он.