Александр Карпов - Необыкновенные приключения капитана Шпарина.

Супонев перестал разглядывать колбу.

— Хорошо бы послать человечка на ту сторону, наведаться в ту деревеньку и расспросить бабульку о постояльце.

— Это целая операция, — майор поморщился. — Переход границы, прикрытие перехода, прикрытие возвращения. Слишком долго и хлопотно. Нет, не годится. Евпахов, окажи помошь Михаилу Ивановичу.

— Отвали, — с ненавистью сказал Шпарин эскулапу. — Я сам. Как-нибудь…

— Давайте, давайте, вам самому не справиться.

— Раньше справлялся и сейчас справлюсь.

— Повернитесь. Ну что вы, в самом деле… Это не я сделал, капитан.

— Пока не капитан, — сказал Древака. — Обезболь ему рану, Евпахов.

Евпахов сделал укол, быстро и аккуратно обработал рану, наложил новую повязку.

Древака поманил Шпарина поближе и повернул спиной к Супоневу.

— Самый последний неоспоримейший тест. Помнишь прощальную баньку перед твоим уходом к конфедератам, с девчонками и прочими нехитрыми развлечениями?

— Ну, помню… — осторожно соврал Шпарин.

— И я помню, — майор прищурился. — Так что у тебе на жопке? На левой половинке?

— Родинки… — растерянно ответил Шпарин. — Три родинки… С самого рождения.

— Точно, три родинки, образующие равнобедренный треугольник, — сказал майор Древака и сдернул со Шпарина пижамные брюки.

Больше всех обрадовался Миазмов. Евпахов довольно дружелюбно улыбнулся. Супонев застыл с открытым ртом, но быстро пришел в себя и попытался всё испортить.

— Треугольник не равнобедренный, — усомнился капитан. — И родинки на правой стороне.

Все четверо наклонились, рассматривая Шпаринское мягкое место.

— Я наверно тогда перепутал, — пробормотал Древака. — В баньке… А в досье местоположение родинок почему-то не указано. Главное они есть.

— Сколько времени прошло после баньки, — равнодушно сказал Шпарин. — Поправился на конфедерацких харчах, жопка и увеличилась, естественно и растояние между родинок изменилось, — добавил он, глядя на потолок, где вдоль плит перекрытия, от стены к стене, начали змеиться тонкие трещины.

— А вещи, пистолет, телефон? Пусть объяснит! — не унимался Супонев.

— Достал, муфлон криворогий. Это новейшие разработки конфедератов, — пренебрежительно ответил Шпарин, окончательно входя в роль. — Прихватил с собой.

— Проверка закончена! — торжественно объявил майор Древака. — Капитан Шпарин! Департамент Тайных Операций, в моем лице, поздравляет вас с возвращением на родину. Господа, поприветствуем капитана!

Раздались жидкие аплодисменты адресованные голому Шпарину. Супонев хлопал со всеми, но с такой кислой физиономией, что Шпарину страстно захотелось глотнуть сладкого чая.

Новоиспеченный капитан, пока майор не вспомнил про ещё какие-нибудь приметы у двойника на теле, поспешил одеться. В том, что двойник существовал, пусть и когда-то, Шпарин больше не сомневался. Он поглядывал на потолок. Трещины увеличились, начала осыпаться штукатурка, но этого никто, кроме него, пока не замечал.

— Да, кстати, Евпахов, а почему ты вернулся? Я ведь велел тебе идти спать, — запоздало удивился майор.

— Господин майор! — удрученно произнес эскулап третьего ранга. — Профессор Давкин пропал, вернее его тело. Я заглянул в морг, перед уходом, там его нет. На столе, где лежал профессор, мокрое место.

Мистика. Во всем здании кроме нас ни души. Я проверил. Связи тоже нет.

— Почему не доложил сразу?! — Древака побелел. — Да я тебя в порошок сотру! Опять не предупредили…

Внезапно раздался сильнейший удар, сотрясший здание. Завибрировал и заходил ходуном пол. Погас свет. Взвыли сирены и тут же затихли.

— Спокойно! — крикнул Древака. — Сейчас включится аварийное освещение.

— Землятресение? — Шпарин балансировал в темноте на расставленных ногах..

— Какое землятресение?! «Умники» на «Холме» балуют, включили «машинку» на полную мощность, — зло ответил голос майора. Глаза у всех во мраке начали светиться разным цветом. У Древаки зеленым. У Супонева светились красным цветом, у Евпахова жёлтым, у Миазмова синим.

«Сборище вурдалаков», — подумал Шпарин, пятясь в темноту. Он потерял равновесие и свалился на пол.

Зажглись тускло-жёлтые аварийные светильники.

— На выход! К лифту!.. — крикнул Древака, вываливаясь из спецкресла и на четвереньках, вместе с Супоневым и Евпаховым, бросился к бронированной двери с кодовым замком.

Теперь, кроме пола, задвигались и покосились стены. Летели стеллажи, падали шкафы, звенело бъющееся стекло.

Потолочная плита, над дверью, которую пытался открыть майор, раскололась и рухнула вниз, накрыв сразу всех троих. После очередного удара упала ещё одна, рядом, вместе с какими-то приборами, стульями, после чего в разгромленной лаборатории стало тихо.

Шпарин с Миазмовым, не сговариваясь, полезли под широкий и массивный металлический стол с тисками и хирургическими инструментами. Места под ним оказалось достаточно, чтобы усесться спиной к спине и вытянуть ноги.

— Выдержит? — Шпарин на ощупь попробовал толщину металла. — Ты глаза их видел? У тебя были синие. А у меня?

— И у тебя.

— Значит «мы одной крови». Помнишь у Киплинга?

— Помню. Только Маугли нет.

— Маугли это я. Тоже потерялся, в более зрелом возрасте. Утащили злые дяди.

— Этих дядей тебе не приручить. Давай пересядем, не люблю разговаривать не видя собеседника, — сказал Миазмов.

— Давай.

Они пересели.

— Как там Москва? — спросил Миазмов.

— А?.. — высовывая на разведку голову, переспросил Шпарин.

— Москва, говорю, как? Плохо слышишь?

— Москва? Стоит наверно в пробках, — машинально ответил Шпарин, возвращая голову под стол. — Давно там не был.

— И я давно, — Миазмов усмехнулся.

— Ха-а! — недоверчиво произнес Шпарин. Наконец до него дошло. — Так ты из наших? Уникальный случай. То-то, думаю, обороты речи знакомые, как у наших шарлатанов в рекламе. Потом книга, даже я не помню дословно написанного, а ты декламировал, будто её читал. Феноменальные способности. Откуда? Только конспективно.

— Не поверишь. До этого самого случая работал простым инженером. Всё, как у всех. Работа, дом, семья. Поехал в деревню к родне. Пошли на рыбалку. Гроза. Молнии! Прошила насквозь, вошла сзади в плечо, вышла из ступни. Очнулся, перед глазами трава, цветочки, жучки ползают. Мужики по старому поверью закопали в землю, до головы. С тех пор почувствовал дар, какую-то силу, не понятную самому. Первым экспериментом стал дворовый петух. Кукарекал громко спозаранку. В один из приездов я высунулся в окно и пожелал ему заткнуться. На время перестали нестись куры… Ушёл с завода, стал лечить людей. Давал представления, гастролировал…