Владимир Журавлев - Неудачная реинкарнация

Ознакомительный фрагмент

– Мы пойдем! – решился наконец джабек Бурш. – Но – потихоньку. Вроде как случайно. А молодежь… наша храбрая молодежь… она съездит вперед и посмотрит, нет ли имперских латников.

– А если латники есть, мы как помчимся оттуда! – воодушевленно поддержали джабеки.

– А если латников нет, можно в имперской деревне молодых жен нахватать! – пакостно осклабился беззубым ртом джабек Бурш. – Вон у Ит-Тырка сын взрослый уже, ему жена нужна! Пусть украдет! Его же отец украл?!

И джабеки довольно загоготали. Ит-Тырк только плюнул и вышел из юрты. Пусть подавятся своим мясом, а он так уже наелся до отвала!

– Эй, жена! – повелительно сказал он. – Идем на яйлу! Собирайте скот – и чего там еще надо? Всё собирайте! В степи травы нет – будем в горах пасти! А молодежь в деревнях жен себе наворует!

Легиньхи тут же бросили месить саман и возбужденно загалдели.

– Ракчи упились? – недоуменно спросила старшая жена. – Выдумали тоже, на яйлу! Про яйлу кто что знает?! Только в песнях поют…

Ит-Тырк струхнул. Кажется, они на совете немножко выпали из жизни. Яйла, оказывается, только в песнях есть, а на деле – непонятно!

Но старшая жена почему-то остановилась в задумчивости, вовсе не побежала гонять джабеков, как ожидалось.

– Или все же на яйлу? – задумчиво пробормотала она. – Получается, что так, больше ведь действительно некуда… По закону Берен-йот-гали смещение океанических ветров будет продолжаться… но почему так быстро? Двести лет не прошло… Ну а куда нам еще деваться? Не в степи же помирать… Надо же, приходят иногда и в пьяные головы стоящие мысли, кто бы мог подумать…

Она отвернулась от озадаченного Ит-Тырка и пошла готовить род к кочевью в горы, на яйлу, которой нет.

И очень скоро пылящая орда двинулась по степи, а перед ней понеслись поджарые голодные парни на таких же поджарых голодных конях… Хотелось кому этого или нет, но степняки пошли на яйлу! То есть – в империю. В самое ее сердце.

Все-таки могут, когда хотят!

Новенький эпсар удовлетворенно наблюдал, как девушек берут в кольцо. Те даже и не заметили ничего, пока не уперлись в арбалеты. А когда заметили, чуть не умерли от страха. И что, вот эти мокрые курицы вчера убили полицейского – перед тем покалечив старого эпсара?

Он вышел из засады и четко вскинул к шлему ладонь:

– Эпсар Хист, при исполнении!

– Я… – дрожащим голосом начала госпожа.

Он с невольной жалостью глянул на девушку. Не будет спокойной жизни для прекрасной йохи. Опала – страшное слово! Попала в жернова интриг, не открутится. Вот уже два – нет, три! – три убийства на ней. Десятник загнулся только что. Кто ее спасет? Сумасшедшие эльфы? Ха! Пришли и ушли. Кто видел эльфов? А кто не видел имперскую полицию? Вот то-то же.

Он резко отдал распоряжения. По коням – и маршем вдоль Ирчи, на плановый обход нейтральной зоны! Чтоб жиром не заплывали – на всякий случай… А прекрасной йохе подвел своего коня. И даже подсадил на попону. В седле при такой юбке делать нечего. А увесиста оказалась йоха, сроду не подумал бы! Талия тоненькая, плечики хрупкие – зато бедра тяжелы! Как же это она через стену, а потом еще и по скалам?

Да, а девачка, как потерянная, следом побрела… У нее что, дома нет?

Он еще раз с жалостью глянул на измученную йоху. Вовсе не такой представлялась ему в школе полицейская работа! Как в клятве представлялась: хранить беззащитных – первейший долг и святая обязанность. Он упрямо сжал челюсти и твердо решил: пусть ее убивает кто угодно, только не он.

– Благородная Надия! – осторожно сказал он. – У меня вопрос: кто помог тебе… избежать внимания прежнего эпсара?

– Мы спаслись сами! – упрямо сказала йоха, словно уже не первый раз это повторяла. – Мы никому ничего не должны! Да! Кстати! Мой отец с вами уже встречался? Он всё приказал, что требуется, или его снова вызвать?

Эпсар содрогнулся, но быстро взял себя в руки. Что эльфы! Кто их видел? А полиция всегда рядом!

– Ну, с долгами по налогам мы решили вопрос, – признался он. – Только это так, пустячок…

– Пустячок?! – слабо переспросила девушка.

– Пустячок! Подумай вот о чем: прекрасная беззащитная йоха осталась в усадьбе одна, без мужчины. Местного тхемало уже сожгли, чтоб ты знала… Так вот: одна слабая женщина. И много заинтересованных мужчин – в сущности, вся полиция империи. А эльфы… что эльфы! Они были – и вот их нет. А когда появятся снова – найдут истерзанную жертву. Ну отомстят кому-то. Пусть даже в столице отомстят. Тебя в посмертии месть удовлетворит?

– Я устала, – еле слышно сказала она. – Я не могу понять, чего вы хотите… я прошу оставить меня в покое… и помочь добраться до усадьбы… и обеспечить охрану… и возместить убытки…

Эпсар тихо подивился изворотливости женской натуры. Еле дышит – но условия не забывает ставить! Лучше не жениться. По крайней мере на красивой. Но как хочется!

– Прекрасной госпоже требуется защита, – настойчиво сказал эпсар. – Я рядом с тобой быть не могу, у меня служба. Кто тебя защищал в лесу? Скажи! Отец просил сказать!

– Ну чего молчать-то, ежели сам отец просил? – ворчливо сказала сзади девка. – С нами же был Эре!

– Ну-ну! – оживился эпсар. – И кто у нас Эре?

– Дурачок… местный, – упавшим голосом сказала девка. – Такой… берхь сопливый…

Так что до усадьбы они больше не разговаривали. А там эпсар сдал сомлевшую красавицу на руки слугам. Если эльфы о своих детях не заботятся, то чем он хуже? А если заявятся – скажет правду. Мол, не нашел никого. Да они и не заявятся. Эльфы – это же, можно сказать, сказки. Кто их видел?

А вот писульку от горных умельцев видели многие. И если не прижать местных шибко даровитых гончаров – в столице самого на гончарном круге раскатают в лепешку. Горные умельцы – это финансы, это оружие, это очень влиятельная сила, куда до нее имперской полиции. Так что: и где у нас этот Кола Гончар, мастер по белым глинам? Не укоротить ли ему руки?

Дом первого деревенского богатея та же девка Яха и показала. А перед тем сама и довела. Вроде сюда же и собиралась, да что-то замялась и не вошла в темную от времени калитку. Эпсар ее поступок одобрил. Незачем соваться в разборки начальства.

А внутренний двор у гончара был обидно чистым. В самой столице такая чистота не везде, а здесь – какая-то зачуханная деревня. Но – двор замощен плитняком. И над крышей огромные яблони гнут свои ветви. И старый сад от дома и до реки. Эпсар вспомнил вонючий черный ход, по которому до сих пор поднималась его маменька в свою квартирку, обзавидовался и тут же, следовательно, озлобился. Ну, кому тут счастье испоганить? О, а вот и хозяин, в мастерской!