Владимир Журавлев - Неудачная реинкарнация

Ознакомительный фрагмент

– Ну… – промямлила шокированная квартеронка.

– Ого! – дошло наконец до простодушной Яхи.

– Но так не может быть по законам мироздания! – продолжил он, воодушевленный эффектом. – Эльфы же по определению бессмертны, следовательно, у них другая биохимия, и получается, что огромные области генома эльфа и генома человека не совпадают! Бессмертие – непростая штука! Непонятно? Ну нельзя же получить потомство от зайца и орлицы! Потому что они очень разные!

– О! – сказала несчастная квартеронка, начиная сомневаться в собственной реальности.

– Поняла! – обрадованно сказала Яха. – Эре, ты дурачок! А как же лошадь и осел? У них бывают дети, я сама видела!

– Да, но лошади и ослы очень близки по геному! – запальчиво возразил он. – И все равно их потомство нежизнеспособно! То есть мулы же не могут размножаться! Хотя… Надия, ты что, мул, что ли?

Он получил взгляд девушки и подавился очередным сравнением. И Яха растерянно прикусила палец. М-да. Кажется, немножко заговорились…

– Я – не мул! – отчеканила прекрасная йоха. – А вот ты – осел!

Она резко развернулась – только взметнулась вихрем бархатная юбка – и зашагала туда, откуда они вчера, по ее мнению, пришли. Яха укоризненно глянула на него и поспешила за разгневанной госпожой, только по дороге заскочила в будинок за своей сумкой.

Он с интересом понаблюдал, как девушки совещаются и размахивают руками, определяя возможное направление к деревне. Получалось у них… разнообразно. Потом до них дошло, что некому больше перетаскивать их через скалы, а сами они никогда не переберутся. Естественно, это не охладило их пыла. После долгих споров они все же приняли решение и уверенно отправились вниз по течению реки. И даже не оглянулись на прощание.

Он озадаченно проводил их взглядом. Он-то планировал дальнейший путь совсем иначе. Отсюда, из лесного убежища, было не так уж далеко до дороги в город. Ну, для него недалеко. Относительно. Зато таким образом оставалась в стороне деревня с неприятными полицейскими. Но вот девушек, оказывается, именно туда и тянет. М-да…

Что ж, решение не из худших, признал он. Действительно, если следовать течению, можно дойти до места, где река впадает в более полноводную Ирчу, на берегу которой, собственно, и расположена искомая деревня. Правда, ниже по течению в одном месте скалы сходятся к воде, и прохода нет. Но можно пройти по воде, если не испугаться, там всего по пояс… Ага, и бешеное течение… А потом еще сообразить, в какую сторону по Ирче двигаться, – и по пути как-то перейти еще один приток, который вверху – просто ручей, зато в устье – о-го-го! Перейдут? Ну… Очевидно, да. И так же очевидно попадут в лапы полиции, очень уж там место удобное для перехвата… Но они сами выбрали свой путь? Несомненно, сами! Так что им – туда, а ему следует посидеть да подумать, как жить дальше.

Но думалось почему-то плохо. Он недовольно поерзал, похмурился… Что-то давило, вызывало беспокойство, как будто он ошибся… Ну, понятно, совесть мучает, что бросил девчонок одних против всего мира, – но вот что еще, кроме совести? Да и совесть трепыхалась не очень сильно: в конце концов, он-то планировал отсюда двигать в город, а девкам вот захотелось назад в деревню, так что не по пути… Он облегченно усмехнулся и успокоился – потому что наконец понял, что его мучило. Несоответствие. Не должна была Надия рваться в деревню! Это психологически невозможно! Наоборот, сознательно и подсознательно йоха должна была изо всех сил стремиться прочь от того места, где ее чуть не убили, где у нее никакой защиты, где всё может повториться в любой момент… подальше от деревни и поближе к родне! Пусть не в столицу. Есть же у нее наверняка и в провинциях родня! Тетка какая-нибудь троюродная, у которой можно мышкой пересидеть опальные времена… Значит, что-то из рассказанного девушкой было очень убедительным враньем. Скорее всего – все. И есть долг, который тащит Надию-ир-Малх обратно, к опасностям и смерти, невзирая на ужас в ее глазах. Ну и что такого в этой деревне, ради чего принцесса готова рискнуть жизнью и честью? Нет информации…

Он вскочил и заходил в возбуждении перед деревом у входа в будинок.

– Меня ни о чем никто не просил! – наконец с фальшивой радостью сообщил он дереву. – Ну и что, что все предыдущие жизни я бился за справедливость? Пусть даже это было смыслом моего существования. Да и на Жери все детство вбил в восстановление боевых навыков – кстати, для того же дела! Но меня ни о чем не попросили, и я спокойно сваливаю в город и живу там счастливо до конца своих дней! Каково, а?!

Он злобно уставился на дерево, как будто ожидая ответа или хотя бы замечания. Естественно, не дождался.

– А вот еще неплохой вариант! – саркастически заявил он. – Я поставил на колени империю, чтоб добиться вольностей для деревни, я вырезал всю высшую знать за зверства против народа, мои отряды намертво вбили в каждую башку мысль, что крепи Черного Топора неподсудны империи! Мы все полегли в этой проклятой войне, наконец, чтоб наши потомки жили на своей земле в радости! И теперь я спокойно могу повернуться спиной к полицейским, насилующим в деревне беззащитную девушку, и свалить в город за легкой и беззаботной жизнью, потому что я, видите ли, устал воевать! Нет, замечательно, просто замечательно! Вот так и надо поступать!

Он пнул неповинный ствол и обиженно отвернулся.

– А что я скажу, с другой стороны? – угрюмо спросил он. – Привет, вот он я, ваш герой? А меня звал туда кто? Меня, наоборот, выгнали, если кто забыл! Это я для себя – герой, а для прочих – бесполезный берхь! Я, видите ли, ни к какому труду не приспособлен!

Дротик, вырванный мгновенно из обоймы, с сухим щелчком впился в дерево, именно туда, куда и был нацелен. Может, к труду он и не был приспособлен. Зато убить мог всех – и тех, кто приспособлен, и кто случайно рядом оказался, и еще кучу народу в придачу! Было бы за что.

Он привел в порядок будинок – в смысле, убрал с глаз подальше полицейскую пику. Закинул на плечо сумку.

– Я только спрошу отца, что за фигня с деревенскими вольностями! – виновато сказал он сам себе. – Он же деревенский священник? Вот пусть ответит! Да еще гляну, в порядке ли Надия. Да заберу Яху с собой. Все же я на ней спал. А без меня она пропадет. А жалко, хорошая ведь девочка…

Глава четвертая

в которой пришлось драться со степняками – и подружиться с полицейским

Ит-Тырк вышел из юрты, прищурился на солнце и довольно погладил живот. Наконец-то брюшко стало отрастать. А без брюшка на совете старейшин нельзя – засмеют. Скажут, Ит-Тырк до сорока лет дожил, а все работает! А если работает – значит, молодой! И делать молодому на совете старейшин нечего! Но – вот оно, брюшко! А работают пусть молодые.