Звереныш - Рита Хоффман
— Выходит, я в тебе не ошиблась.
Они еще немного побродили по Альтфурту, благополучно обойдя улицу, на которой стоял дом матери Вольфа. Герда молчала, а на любую попытку начать разговор лишь отмахивалась, что было странно, ведь она то и дело напоминала Вольфу о том, как важно научиться «по-человечески владеть словом». Впервые за все время их знакомства Герда не пыталась втянуть его в беседу, отмалчивалась и раздраженно пинала камни, попадавшиеся на пути.
Когда стены Альтфурта остались позади, она вдруг заговорила. Ее голос звучал хрипло и низко.
— Я должна была рассказать тебе о болезнях и о том, как их исцеляют знающие. Должна была научить тебя определять хворь по виду человека. Но…
— Но?.. — осторожно повторил Вольф, когда она замолчала.
— Хеда меня поколотит, но я расскажу тебе о сейде. О силе, которую тебе придется принять, хочешь ты того или нет.
Слова тяжелым грузом опустились на плечи, Вольф сгорбился, ощущая их вес.
Герда шла вперед долго, а остановилась только у странного вида дерева, раскинувшего ветви на вершине небольшого холма. Она указала на него и бросила:
— В него ударила молния, но ствол снова сросся. Видишь дыру? Если сказать нужные слова, а затем велеть больному протиснуться сквозь эту дыру, болезнь останется в дереве. Но вернемся к сейду.
Вольф сел на землю, прислонившись спиной к изуродованному молнией стволу. Герда стояла перед ним, прямая, словно стрела. Обычно сведенные старостью плечи расправились, вся ее фигура стала выше, ровнее.
— О том, как петь и видеть Завесу, ты узнаешь позже. Сейчас я покажу тебе, чем ты заплатишь за силу.
О том, что придется платить, Вольф помнил, но почти не задумывался, потому напрягся и всем телом подался вперед, боясь упустить даже слово из речи хагазуссы. Но Герда не стала ничего говорить. Вместо этого она медленно спустила плащ с плеча, впервые обнажив тело.
И Вольф увидел. Увидел и в то же мгновение отчаянно пожелал как можно скорее забыть вид пульсирующей обожженной плоти и вздувшихся зеленых вен, змеящихся под растрескавшейся кожей, словно корни больного дерева. От тела хагазуссы поднимался бледно-изумрудный туман, словно оно выпускало в воздух споры, а запах, ударивший в нос, Вольф сразу опознал — так пахли люди, навсегда закрывшие глаза в Голодную зиму.
— Убери! — Засучив ногами, он попытался отползти, но лишь сильнее прижался спиной к стволу. — Закрой!
— Смотри, звереныш, — безжалостно велела Герда, делая шаг к нему. — Смотри и запоминай, чем платят те, кто ходит к Завесе. Ей не нужно золото, ей не нужны королевства. Она берет плоть владеющего сейдом и искажает ее по своему образу.
— Не подходи! — Вольф завизжал.
Голос сорвался в жалкий скулеж, пальцы взрыли землю, он сорвал ноготь, пытаясь отползти, скрыться от заразы, покрывавшей тело хагазуссы, но не мог отдалиться от нее ни на шаг. Вонь холодных тел мертвецов забила ноздри, он задыхался, задыхался до тех пор, пока не закатились глаза, пока под веками не воцарилась блаженная темнота.
Глава 7
— Какой сегодня день, звереныш?
Подняв голову, Вольф задумчиво прикусил кончик пера.
— Фрайтаг[10]. День колдовства и судьбы, — ответил он.
— И что это значит?
— Что пора переодевать мандрагору.
— А он начинает что-то понимать, да? — Хеда хрипло закашлялась. — А месяц? Какой сейчас месяц, мальчик?
— Аранманот[11]. — Выдохнув, Вольф опустил взгляд на исписанный неровным почерком кусок пергамента. — Месяц жатвы.
Кряхтя, Хеда поднялась со стула и подошла к столу. Склонившись над пергаментом, она внимательно прочитала написанное, удовлетворенно кивнула и не без удивления пробормотала:
— В тебя что, тоже альрауна вселилась? Ты читать-то с трудом научился, а сейчас, погляди, пишешь так, что я почти могу разобрать твои закорючки.
Вольф пожал плечами и вернулся к кодексу.
Герда не рассказала Хеде о том дне. Она хранила молчание, и Вольф поступал так же — делал вид, что ничего не произошло, но по ночам его мучили кошмары. В ужасных, липких снах он видел вены-корни, оплетающие его плоть, видел зеленоватый туман, окутывающий тело, а просыпаясь, давился рыданиями. Его тошнило, он не хотел помнить, не хотел знать, но забыть не получалось. Стоило закрыть глаза, как под веками разворачивалась отвратительная картина — искаженное Завесой тело, стоящее одной ногой в мире живых, а другой — там, куда смертные войти не могут.
На следующий день после похода в Альтфурт Вольф даже порывался сбежать. Очнувшись на соломенном тюфяке, он начал собирать пожитки в одеяло, но вдруг вспомнил Витца и Анке. Они говорили, что он нужен Иным…
Мысли о приятелях растворились словно дым, как только он опять представил свое гниющее тело, потому, разбудив Пса, Вольф вышел из отведенной ему каморки и тут же наткнулся на Герду, сидевшую за столом. Перед ней стояли чаша и свеча, мягкий свет отбрасывал на стены уродливые изломанные тени.
— Куда-то собрался? — Герда не подняла лица от чаши, в которую вглядывалась.
— Да. — В голосе уверенности было куда больше, чем Вольф чувствовал в себе самом.
— Испугался? Искажение плоти — это почти не больно, звереныш… Решил все бросить? Вернуться в свой грязный городишко? И что ты будешь там делать? — Герда обернулась, ее глаза источали слабое сияние. — Ты сирота, ребенок, оставленный всеми. Умрешь в грязи либо от холода, либо от голода, если добрые люди раньше не отправят тебя к предкам за воровство.
Поджав губы, Вольф смотрел на нее и пытался скрыть страх, ледяными пальцами сдавивший горло.
— Ты должен отправиться в замок, звереныш.
— Нет. — Он упрямо поднял подбородок.
— Серорожденный ведь рассказал тебе, в чем дело, верно? — На кончиках ногтей Герды заплясали искры бледного пламени. — Светлейший обманом заключил союз с людьми. И если этот договор расторгнут, Неопалимые рыцари Светочи направят мечи на Иных.
Герда потушила пламя, окунув пальцы в чашу. Устав ждать, Пес улегся у ног Вольфа.
— Земля, по которой ты ходишь, — это останки великанш, породивших трех братьев и трех сестер. Двое братьев оказались очень сильны, третий — слаб телом, но хитер. — Герда не смотрела на Вольфа, она разглядывала содержимое чаши. — Хитрый сговорился с одним из сильных, и вместе они убили третьего брата, а после поделили мир. После бесславной победы сильный ушел за Завесу — управлять тем, что далеко от понимания. Он попросил сестру создать разумных существ, и она оживила то, что сумела найти в новорожденном мире, — камни, деревья, реки. Так появились Иные. Две другие сестры последовали за хитрецом и вдохнули жизнь
