Звереныш - Рита Хоффман
— Анке, он все же пришел! Я же говорил, что придет, я очень редко ошибаюсь, я…
Обернувшаяся девушка улыбнулась и протянула руку, подзывая Вольфа. Он же подходить не торопился — слишком хорошо помнил ее отверстую спину. Будто прочитав его мысли, Анке опустила взгляд и принялась теребить край неприлично короткого зеленого платья.
— Не обижай ее, братец. — Витц приобнял Вольфа за плечи и вывел из зарослей. — У всякого темного альва есть уродство, такова уж их природа.
— Темного?.. — Вольф покосился на Анке с еще большим подозрением.
— Всякий, кто живет под курганами, зовется темным, — тихо пояснила девушка. — Из-за этого нас боятся. Избегают. А то и убить пытаются.
Вольфу ответить было нечего, потому он неловко топтался рядом с ней. Взгляд то и дело падал на спину Анке, но сегодня платье полностью скрывало ее.
— Надела, чтобы ты не испугался, — вдруг призналась Анке. — Может, так тебе будет проще подружиться со мной?
— Подружиться?..
— Что-то ты сегодня только и делаешь, что чужие слова повторяешь, — заметил Витц. — Случилось чего?
А ведь случилось — Вольф наконец освоил чтение, и в честь этого хагазуссы отпустили его прогуляться в компании троу. С тех пор как они достали альрауну, дни стали походить один на другой: его будили с рассветом, усаживали за чтение, а потом заставляли заниматься письмом. Вольфу казалось, что его стошнит, если он еще раз взглянет на желтые страницы, но Хеда была непреклонна, а за любую жалобу заставляла приседать.
«Крепче будешь», — говорила она, ведя счет.
Вольф даже не заметил, как весна сменилась летом. Выбравшись из-под корней, он обмер — мягкий и теплый лесной воздух окутал его и напомнил объятия старого друга. Больше всего на свете Вольф любил лето, потому что в эту пору достать еду было куда легче, а умереть от холода не представлялось возможным.
— Принес удочку, — наконец сказал он, указав на заросли. — Там оставил.
Просияв, Витц бросился в кусты. Повизгивая от радости, он вскинул удочку над головой и выкрикнул:
— Вот это да! Не соврал ведь, а!
Чтобы убедить Герду принести из города удочку, Вольфу пришлось особенно усердно учиться несколько долгих дней. Он засыпал над кодексом, а просыпаясь, не брел к своему соломенному тюфяку — снова принимался усердно выводить буквы на церах. В конце концов Хеда позволила ему вывести несколько кривых каракуль на пергаменте, после чего отобрала у него перо и плюнула в чернильницу.
— Никсы[9] будут злиться, если станешь удить, — сказала Анке.
— Они всегда злятся, — отмахнулся Витц. — Слыхал о них, Вольф? Красивые — глаз не оторвать, но как начнут стонать…
— Это плач, а не стоны, — возмутилась Анке, легко потянув троу за уголок большого уха. — И если они начинают плакать, значит, где-то рядом утопленник.
— Ага, ага, «где-то рядом»! Они сами их и топят, тебе ли не знать? — Витц закатил глаза. — Потом, вон, блуждающие огоньки над озерами летают, все покоя не найдут, а то и людей в чащу заманивают.
— Не будут никсы никого топить, если их не злить! — не отступала Анке. — И если вовремя приносить рекам жертвы…
— Нрав у них мерзкий, их злит все! — Подобравшись к уху Вольфа, Витц громко зашептал: — Они и своих топят, представляешь? Никсы топят никсов!
— Зачем? — удивился Вольф.
— Не нравится им, что родичи с людьми водятся. — Троу пожал плечами и сосредоточил внимание на удочке.
— Многим не нравится, — добавила Анке. — Не только никсам.
— Но как детей от смертной заиметь — это они с радостью. — В голосе Витца звучало явное презрение.
— Будь ты посимпатичнее, сам был бы не против с человеческой женщиной семью построить. — Махнув рукой, Анке повернулась к Вольфу. — Иные теперь часто с людьми судьбы связывают, хоть и живут порой намного дольше.
Набравшись храбрости, Вольф сел на землю рядом с девушкой и наконец перестал вглядываться в узор ее платья, надеясь высмотреть хребет.
— Это хорошо? — спросил он.
— Кто знает… Раньше ведь как было: чтобы жениться на Иной, люди на хитрость шли. И это…
— Это было бесчестно! — ввернул Витц. — Крали! Крали наших женщин!
— Хорошо, хорошо, — раздраженно согласилась Анке. — Мужчины крали женщин Иных. Например, слышал когда-нибудь про лебединых дев?
— Невесты, — выдохнул Вольф. — Видел, как старшие ходят к холодной речке. Искать накидки.
Он смущенно опустил голову. Ему все еще казалось, что он говорит странно и преимущественно глупости, но Анке вдруг положила теплую ладонь на его плечо и ободряюще сжала его.
— Точно. Ваши мужчины ходят к холодной реке, в которой купаются лебединые девы. Тот, кто найдет накидку и украдет ее, получит власть над девой. Чаще всего люди женятся на них, надеясь получить благословение или удачу, но… — Анке вздохнула и продолжила: — Но находят только раннюю смерть.
— Почему? — Вольф нахмурился. — Проклятье?
— Так просто повелось. Девы не желают зла своим мужьям, даже если те заманили их в брак хитростью.
— Слишком уж они добрые! — заявил Витц, уже устроившийся на берегу ручья и пытающийся что-нибудь поймать на новенькую удочку. — Но все знают, что срок такому браку — семь лет. Если к тому времени муж не умрет, лебединая дева обязательно найдет спрятанную накидку и уйдет к своим.
— Или умрет сама, если тоска по небу станет невыносимой, — тихо добавила Анке.
Вольфу история не понравилась.
— И это не исправить? — Он хмуро покосился на Анке. — Зачем вообще красть невесту?
— Лебединые девы красивые. — Она пожала плечами и задумчиво пробормотала: — Будто красота — самое главное в жизни…
— Девицы. — Вольф скривился.
Заметив это, Анке звонко рассмеялась и вдруг потрепала его по волосам.
— Права была хагазусса, еще не скоро твои мысли на этот счет изменятся. Запомни мои слова: однажды и ты…
— Анке. — Голос Витца прозвучал непривычно серьезно и холодно. — Ты, кажется, забыла, с кем говоришь.
В повисшем меж ними тяжелом молчании Вольф ощутил незримую угрозу.
— С кем? — глухо спросил он. — Что со мной не так?
— Все так, — поспешно выпалила Анке. — Просто…
— Хагазуссы не просто так тебя учат. — Витц сидел к ним спиной, и голос, казалось, вовсе не принадлежал ему. — Тот, кто владеет сейдом, не сможет прожить обычную жизнь.
— Не пугай его! — взмолилась Анке. — Прекрати!
— Я знаю про эрбпринца, — признался Вольф. — И о том, что буду жить в замке, знаю тоже. А еще… — Он задумчиво поскреб подбородок. — Там, под курганом, цверг сказал, что Иные меня не примут.
Анке выглядела смущенной, когда заговорила:
— Все дело в сейде. Обычно… Ладно, пусть лучше хагазуссы тебе скажут.
— Нет, — заупрямился Вольф. — Скажи сейчас!
Он сжал подол ее платья и придвинулся ближе. От Анке пахло
