Звереныш - Рита Хоффман

— Это женская сила, — бросил Витц. — Во все века сейдом владели только женщины.

— Ну и что? — Вольф искренне не понимал, в чем проблема.

— Мужчины-сейды считаются… грязными, — призналась Анке. — Есть силы мужские — грубые, дикие, а есть — принимающие, женские. Сейд — мягкая сила. Когда хагазуссы начнут тебя учить, ты обязательно поймешь.

— Мужчина не может быть мягким? — уточнил Вольф.

— Мужчина не может владеть сейдом — вот и все. — Витц наконец повернулся к ним. Его большой рот горестно кривился. — Но я буду рядом, братец, даже если ты станешь сейдманном.

— Знаешь, — Анке придвинулась к Вольфу и обняла его за плечи, — пусть он и считается немужским, сейд таит в себе невероятную силу. Много веков назад богиня, создавшая сейд, передала это знание одному из могущественнейших богов. И пусть его братья насмехались над ним, бог-сейдманн был великим и очень сильным.

— А они не могли научить меня «мужскому» колдовству? — хмуро поинтересовался Вольф.

— Так повелось, что женщины в этом всегда были сильнее. — Анке пожала плечами. — Провидицы, сейдконы… Женщины вяжут узлы судьбы, прядут нити, лечат больных. Они слышат богов, но не участвуют в битвах. Мужчины занимаются рунической резьбой, в деревнях даже кузнецов считают колдунами.

— Еще берсерки, — ввернул Витц. — Воины, которые оборачиваются в шкуры и становятся огромными медведями или волками.

— Ну и те, кто идет по пути зловредного колдовства, — закончила Анке. — Хагазуссы учат тебя тому, что умеют сами. Только они могут касаться Завесы, чувствовать приближение смерти и говорить с мертвыми. Но и владеть мечом тебя научат тоже, не переживай об этом.

— Я бы хотел стать берсерком, — угрюмо сказал Вольф.

— И однажды потерять разум? Остаться зверем? Нет, страж должен обладать острым глазом и хорошо соображать. — Витц снова отвернулся к ручью и занялся удочкой.

— За этим я нужен эрбпринцу? Чтобы быть стражем? — Вольф с жадностью зацепился за слова явно проговорившегося троу.

— Ты нужен Иным, — мягко поправила Анке. — Но чтобы исполнить волю Светлейшего, тебе придется находиться рядом с наследником короля.

— Но Светлейший сам сидит с ним за одним столом, — вспомнил Вольф.

— И не должен привлекать к себе лишнего внимания. — Витц ловко вытащил из ручья лягушку и засунул ее в рот.

— Слишком сложно.

Анке обняла Вольфа за плечи и положила острый подбородок на его макушку.

— Тебе пока не нужно пытаться разобраться в этом. Время еще не пришло.

— Времени у него, — Витц икнул, — не так много.

— Но он еще дитя.

— Значит, ему придется повзрослеть быстрее, чем задумано человечьей природой. — Пожав плечами, троу поднялся с земли и подошел к ним, неловко подволакивая за собой покалеченную ногу. — Ты, главное, не бойся, братец, мы с Анке будем рядом. Хагазуссы дали разрешение.

— Разрешение? — Вольф поднял голову и уставился на него.

— К тебе запретили приближаться. Чтобы не мешать. Но нам можно.

— Должны же у тебя быть друзья, — мягко добавила Анке. — Старухи хоть и ворчат, но по-своему уже привязались к тебе.

— Давно никого живого под госпожой не было, — добавил Витц.

«Никого живого? — подумал Вольф. — А как же сами Хеда и Герда?»

— Пойдем, попробуем отыскать что-нибудь интересное. — Троу схватил его за руку и рывком поднял с земли. — Знаешь, там, у заводи, я видел во-от таких…

* * *

Возвращение в Альтфурт стало для Вольфа потрясением. Когда Герда позвала его прогуляться, он думал, что они снова отправятся собирать корни и листья, но тропа под ногами довольно быстро исчезла, а лес расступился, сменившись пустошью. И лишь разглядев впереди знакомые стены, он остановился и хмуро спросил:

— Вернешь меня?

Герда посмотрела на него через плечо и бросила:

— Глупости. Никого возвращать я не собираюсь.

— Тогда зачем идем туда?

— Чтобы тебя учить, звереныш.

— Я знаю город. И людей. Там нет ничего…

— Умолкни и шагай.

Все его существо противилось, ноги налились тяжестью. Он не хотел возвращаться, не хотел видеть знакомые улицы и чувствовать запах испорченной рыбы. Но он шел, искренне надеясь, что Герда не обманула его. Видеть мать он не хотел тоже.

Вольф покинул Альтфурт весной, и за прошедшее время в городе ничего не изменилось. Где-то глубоко внутри он надеялся, что сумеет взглянуть на серые каменные дома иначе, увидеть в них хоть что-то приятное, однако испытал лишь разочарование: едва они вошли в ворота, как в нос ударил знакомый запах нечистот и рыбьих потрохов. Солнце будто обходило это место стороной, оставляя его в вечной тени, превращая и без того безрадостный пейзаж в мрачную картину медленного упадка.

Герда привела его на рынок. Она подходила к деревянным прилавкам и делала вид, что интересуется мясом и бледными овощами, но Вольф видел, что разглядывает она вовсе не товары, а тех, кто их продает.

— Видишь кольцо? — шепотом спросила она, толкнув Вольфа острым локтем.

Он видел — неаккуратный, грубый металлический ободок, вовсе не напоминавший украшение, сдавливал толстый, покрасневший палец рыбака.

— Он болен подагрой. — Герда хмыкнула.

— Откуда…

Отведя Вольфа подальше от людей, Герда приобняла его за плечи и зашептала:

— Если уж заболел подагрой, самое верное средство облегчить недуг — попросить у знающей женщины заговоренный гвоздь, на котором кто-то повесился. Жаль только, знающих женщин теперь называют колдуньями…

— Что такое подагра? — решился спросить Вольф.

— Недуг господ. Жрать нужно меньше, чтобы не болели кости, вот и все, — пробормотала Герда.

Продолжая бродить по рынку, Вольф вглядывался в лица прежних соседей и удивлялся тому, что никто из них его не узнает. Более того, ему казалось, что люди вовсе смотрят сквозь него, будто он вдруг лишился тела и стал бесплотным духом.

— Кто называет знающих женщин колдуньями?

— Факельщик.

— Почему?

Герда бросила на Вольфа странный взгляд, прежде чем ответить:

— Потому что люди Светочи видят только свет и тень. Чудо — это хорошо. Чудеса творят их святые и сама Светоч. Колдовство же всегда связано с чем-то древним и злым, то есть с самой тьмой. Так они думают.

— А ты как думаешь?

— Удивительно разговорчивый ты сегодня… — Герда плотнее запахнула плащ, будто замерзла, несмотря на летний зной. — В мире и света, и темноты поровну, и то, что Факельщик призывает отрицать как злое, порой вовсе не несет в себе зла.

— Сложно, — признался Вольф. — Не понимаю.

— Куда уж тебе, — буркнула Герда. — Ладно, смотри… Если Факельщик исцелит больного, он сотворит чудо — так они считают. Но если больного исцелит знахарка, провидица или колдун — они сотворят это с помощью темного искусства. Колдовства. Понимаешь?

— Но какая разница, если больной выздоровел? — искренне недоумевая, поинтересовался Вольф.

Герда неожиданно обняла его за плечи и крепко прижала к своему боку. Она