Марина Ли - Школа Добра

– Тащи!

И Веник умчался, а Динь-Дон уставился на меня заинтересованно.

– Это даже хорошо, что ты такая худющая, – неожиданно похвалил он.

А я... я вдруг что-то заподозрила и испугалась. И еще очень-очень сильно захотелось вдруг в Шамаханскую...

– На циновках летала уже?

Я в ужасе затрясла головой. Если честно, не летала и летать не собираюсь. От одной мысли о том, чтобы взлететь верхом на хлипкой тряпочке за облака, начинало слегка подташнивать.

– Плохо, – констатировал синекожий, – но не смертельно. Надо же когда-то начинать...

– Э-э-э...

– А вот и Трясогузка...

Вернулась фея, которая убегала, как я думала, за едой для меня. И только по ее возвращении я смогла удовлетворить свое любопытство и позволила возгордиться своей же интуиции, потому что на самом деле она бегала... Да, за пирожком...

Я посмотрела на джинна с ненавистью, а он пожал плечами и с расстановкой произнес:

– Маленьким кушать надо хорошо, а то не вырастешь... Ешь давай, не зли дядю!

Пока я давилась всухомятку, вернулся запыхавшийся Веник с видавшим виды ковриком под мышкой. Джинн расстелил транспортное средство на земле, внимательно изучил его, даже на свет посмотрел сквозь один угол, а потом вынес вердикт:

– Отличная штука! Жаль только, у нас в школе из студентов его никто зарядить не сможет, слишком сложное плетение. Надеюсь, твой дед знаком со специалистом?

Фростик промычал что-то неопределенно-утвердительное в ответ, а Динь-Дон улыбнулся мне, широко и страшно. И ласковым голосом произнес:

– Ну что, маленькая, готова?

Я отчаянно замотала головой.

– А надо... Циновкой одному сложно управлять, а вы с Зарянкой примерно одной весовой категории.

Черт! Черт! Черт!

– Я не могу, я боюсь... – проблеяла жалобно.

– Она не может. Она боится, – пояснил Веник, чтобы Динь-Дон лучше понял.

Динь-Дон все прекрасно понял и без суфлеров, пренебрежительно изогнул голубую бровь и поинтересовался:

– Так, новобранец, а тебе что, отдельное приглашение надо? – и в сторону таскавших камни студентов кивнул, а когда Фростик позорно удрал заниматься физическим трудом, джинн хмуро буркнул в мою сторону:

– Бояться надо было, когда ты из дома сбегала. А теперь уж, будь добра, – и указующим перстом в середину циновки ткнул.

Зарянка, присутствовавшая при этой позорной сцене, сделала вид, что ничего не заметила, а мне на глаза навернулись обидные слезы. Поэтому я почти ничего не видела, когда, скрестив ноги и поминая Веника недоброй мыслью, усаживалась на ковер. А потом и вовсе зажмурилась и в оборванный край двумя руками вцепилась.

– Тебе делать ничего не надо будет, – успокаивала меня тем временем фейка. – Просто сиди с той стороны. Одной очень сложно равновесие удерживать...

Я глаз все еще не открывала, чувствуя, как подо мной подрагивает плотная ткань. Ощущение было такое, словно я сижу на покрывале, которое из-под меня кто-то пытается вытянуть. А еще поднялся сильный ветер, сквозь который доносились обрывки фейских слов.

– Что?? – проорала я во все горло, перекрикивая шум ветра.

Зарянка ответила, но я опять не поняла ни слова, кроме:

– Чтоб его разорвало...

А потом вдруг ветер стих. И стало так тихо-тихо и спокойно-спокойно. Словно я из центра урагана шагнула в теплую комнату, где мирно потрескивал огонь в камине, а тяжелые шторы укрывали от страшного мира.

– Я говорю, – негромко произнесла Зарянка, – что Динь-Дон упертый, как баран, ты на него не обижайся. Все равно бесполезно.

Я приоткрыла один глаз. Ровно секунды мне хватило, чтобы понять следующие вещи:

1. Да, мы летим.

2. Да, очень высоко.

3. Да, Зарянка накрыла циновку прозрачным куполом, защищая нас от ветра, а лучше бы этот купол был непрозрачным, а циновка вообще лежала на земле.

4. Нет, ничто, никто и никогда не заставит меня снова подняться в воздух на этом. И обратно в Школу я, видимо, пойду пешком.

Больше всего я боялась даже не высоты. Больше всего меня пугало это чувство беспомощности. Казалось, что циновка в любой миг выскользнет из-под меня. Или перевернется в воздухе, или наклонится, а я соскользну вниз, дико крича и размахивая руками при этом.

– А куда мы все-таки летим? – спросила я у Зарянки, лишь для того, чтобы не думать о количестве воздуха между мной и землей, и не представлять себе во всех красках картины моей ужасающей смерти.

В ответ она рассмеялась.

– О, ну конечно, к тому, кто умеет строить лучше всех.

В мозгу промелькнуло сразу несколько вариантов, один другого неожиданнее, но вслух я не рискнула озвучить ни один.

– И кто это?

– Луский Бань Гуншу, конечно же. Хотя ты его так не называй, ему больше по душе обращение Бань Лу.

Вот после этих слов я поняла, что оказывается, есть вещи, которые могут заставить меня забыть о страхе. Я вмиг распахнула оба глаза, отпустила края циновки, разжав пальцы, и повернулась к Зарянке.

– Ты же не хочешь сказать, что прямо сейчас мы летим к богу... – не может быть. Нет, мне не могло ТАК не повезти! Я на шаткой циновке, на безумной высоте, в компании свихнувшейся фейки.

– К нему, к родимому, – хихикнула Зарянка, не замечая моего не наигранного ужаса. – Характер у него, конечно, мерзкий, но он мне должен. Поэтому...

И плечами пожала.

А я смотрю на ее чистое красивое лицо, в глаза заглядываю в поисках безумия. И пугаюсь еще больше, потому что вид у феи совершенно нормальный, если не считать того, что она явно наслаждается полетом.

– К богу... – зачем-то повторила я и снова зажмурилась.

В детстве мама и бабушка мне сказок не читали, потому что у них времени не было. И у папы не было. Сказки мне братья рассказывали. И среди них не было сказок о прекрасных принцессах и отважных рыцарях. В основном это были истории о драконах, воинах, чудовищах и мертвецах.

Лу Бань Гуншу, или Бань Лу, был любимым персонажем моего среднего брата. Лу Бань был богом. Или, правильнее сказать, есть богом. Он живет в горах Шандунь, в прекрасном дворце, который возвышается над землей на четырех высоких столбах. И на крыше этого дворца сидят четыре дракона. Золотой смотрит на юг, серебряный – на север, бронзовый – на восток и медный – на запад. А сам Лу Бань, когда солнце опускается за горизонт, превращается в огромного черного дракона и каждую ночь строит на небе мост из россыпи звездной пыли.

Мой средний брат Иннокентий в детстве был просто влюблен в истории об этом боге. Поэтому и пошел учиться в Трольскую академию – по его мнению, нет ничего более прекрасного, чем умение возводить дворцы и строить мосты. Средненький у нас архитектор.