Сполох. Кровь с астероида. - Александр Олегович Анин

Классный руководитель, та самая Ольга Платоновна Березняк, осмотрела своим взглядом детей и проговорила:

— На этом мы с вами расстаёмся до нового учебного года. Все могут быть свободны, кроме Стародуба.

С топотом и криком класс моментально опустел, а Глеб вынужденно подошёл к столу учителя.

— Толя…

— Да, Ольга Платоновна?

— Я на днях перечитывала твоё сочинение. То самое, про штурм Таабского пограничного рубежа. Я тебя уже просила написать продолжение.

Глеб кивнул, вызвав улыбку на лице учительницы.

— Я хочу попросить тебя об этом снова, но на иных условиях.

Гримаса недовольства на лице Вязова сменилась заинтересованностью.

— Если ты за лето напишешь интересную повесть, то я поставлю тебе по литературе пятёрку годовой оценкой, даже если ты не будешь посещать эти уроки.

— Неужели так зацепило?

— Ты сам видишь полёт мысли предложенных к изучению авторов книг, а тут всё новое и не совсем обычное. Заставить тебя это сделать я не могу, но попрошу подумать.

— Повесть — это ведь не меньше десяти глав. — проговорил Глеб.

— Годовая пятёрка и публикация с возможной выплатой гонорара. — мило улыбаясь, ответила Ольга Платоновна. — Ты мальчик внутренне зрелый, и я верю, что тебе это по силам.

— Я подумаю над вашим предложением. Можно идти?

— Иди. До свидания, Анатолий.

— До свидания, Ольга Платоновна.

***

«Школьный» грузовик покидал Лебяжье, а Глеб ехал и невольно обдумывал предложение классной. Годовая пятёрка за повесть в десять глав — предложение весьма заманчивое, но ведь если её напечатают, то он однозначно привлечёт к себе внимание и, как минимум, придётся снова напрягать мозги, чтоб выдать очередную повесть для поклонников… Впрочем, а почему бы нет, особенно, если поклонниками будут поклонницы.

В его сознании всплыл телесериал «Бронеходчик». Именно эта киношка и подтолкнула его пойти в военное училище.

Эта картина была классной, и шикарные девушки в ней не отказывали во внимании отважным, но низкорослым парням, да и песня там была зажигательная. Здесь так пока не поют, ведь куплеты пелись речитативом, и только припев пелся, как и полагается, нараспев.

«Мы идём сквозь огонь и удары дождя. Это сталь, что стремится разрушить меня. Но какой бы ни лился огненный дождь. Бронеход всё равно ни за что не пробьёшь». — всплыли слова припева.

В прошлую войну бронеходы и вправду были прорывным видом военной техники. «Пантеры» были хорошо бронированы и оснащены динамической бронёй. Пусть они были менее быстрыми, чем последние «Гепарды», но у них был режим хождения на «цыпочках» для прохождения минных полей. Изменяемая площадь точки опоры за счёт выдвижных цилиндров в опорах многократно увеличивала шанс прохода минных заграждений, ведь одно дело наступить на корпус мины и вдавить её глубже в землю, и совсем другой точно попасть на взрыватель.

Практика подрыва на мине показывала, что опора бронехода просто теряла выдвижной цилиндр, пилот получал контузию, а боевая машина просто ложилась на брюхо, либо сползала в получившуюся из-за взрыва воронку, минимизируя свой силуэт, но продолжая вести огонь в автоматическом режиме, если, конечно, противник не использовал электромагнитных пушек. Пилоту же оставалось дождаться эвакуации машины с поля боя, что обеспечивалось с помощью закрепления троса за специальные крепления на раме. Трос к машине подтягивали дроиды или отчаянные парни из ремонтников. Такие парни всегда были, ведь за восемь эвакуированных во время боя машин Империя награждала медалью за отвагу первой степени, а это серьёзная награда.

***

Скрипнувшие тормоза автомобиля вырвали его из потока воспоминаний.

Спрыгнув на землю, Глеб простился с водителем, дядей (хи-хи) Антоном, молодым парнем двадцати лет, и направился домой, насвистывая всплывший в сознании мотив песни.

« Короткая! Выстрел! Зигзагом вперёд! Сквозь мины и взрывы идёт бронеход. Опять остановка, поправить наводку, и снова стена из шквала огня!

Мы идём, сквозь огонь и удары дождя. Это сталь, что стремится разрушить меня. Но какой бы ни лился огненный дождь. Бронеход всё равно ни за что не пробьёшь!

Воронка по курсу, нырнуть и затихнуть, чтоб резким прыжком снова возникнуть. Короткая! Выстрел! Зигзагом вперёд! И снова к победе идёт бронеход.

Кругом рвутся мины, но наши машины, как киски, на лапочках, поле пройдут. Ворвёмся в окопы — привет всей пехоте! Со всей нашей лаской вам сменим окраску.

Мы идём, сквозь огонь и удары дождя. Это сталь, что стремится разрушить меня. Но какой бы ни лился огненный дождь. Бронеход всё равно ни за что не пробьёшь!

Мы идём, сквозь огонь и удары дождя. Это сталь, что стремится разрушить меня. Но какой бы ни лился огненный дождь. Бронеход всё равно ни за что не пробьёшь!»

Тогда это вызывало кураж, и никто из них, мальчишек-школьников, не предполагал, что у врагов тоже есть мозги, и что первое, что придумал противник — это минирование площадей мощными фугасами с дистанционным подрывом. Это было дорого, но эффективно. Потом появились магнитные мины и таскающие их дроиды-пауки, и кураж постепенно исчез, уступая место горечи потерь и молчаливым проклятиям в адрес тех, кто устроил очередную войну. На словах, конечно, приходилось выказывать поддержку «верному курсу», ведь иначе смерть товарищей просто превращалась в безумную дурость, вот и приходилось стискивать зубы и молчать, потому что не молчать было запрещено, сразу прилепят ярлык предателя, даже если высказанное будет логично обоснованно.

***

Зацепила его эта тема за живое, всколыхивая старые переживания, которые, видимо, до сих пор томили его душу.

Быстро перекусив, он вооружился чернилами и бумагой и потерялся во времени и событиях своей такой далёкой, можно было бы сказать юности, только тогда он был вроде бы как старше.

Вынырнуть из этого состояния удалось только благодаря отцу. Оказалось, он стоял рядом и читал исписанные тетрадки, и лишь его неаккуратная реплика " Ну ни хера себе!» заставила Глеба обратить на него внимание.

— Сын. Это что за откровения?

— Сны, пап. Я в начале учебного года записал один и в качестве сочинения сдал. Ольга Платоновна попросила продолжение написать, обещала, если вытяну на повесть, поставить за следующий год по литературе пятёрку автоматом. Вот я и попытался всё припомнить, и меня накрыло.

— Ты вот эти автоматы как представляешь?

— Тебе эскиз набросать?

— Набросай всё, что представляешь по этому вопросу. А сейчас прервись, мать уже четыре раза ужинать звала, да и спать пора.

Глава 6

По одной тетрадке на главу,