Сполох. Кровь с астероида. - Александр Олегович Анин
— Нет. Баня там, туалет, ну и пресная вода.
— А баню топить так же, как и освещать? С помощью чудес или есть нормальная печь? — поинтересовалась мать.
— А где я могу взять нормальную печь? — вопросом на вопрос ответил Глеб. — Наличных денег мне не выдают. — развёл он руками.
— У нас их тут тратить негде. — заметил отец. — Так что, копятся твои деньги, на случай, если после школы куда учиться поедешь.
— Погоди, Гриш. Толь, а как ты сюда доски переносил? — поинтересовалась мать.
***
Неудобных вопросов было много, но куда деваться. Отец сразу предложил базу расширить, прокопать проход за реку, добавить жилых и складских помещений, посвятив этому делу не менее месяца летних каникул.
В целом, Глеб был не против, тем более, что отец озвучил вариант того, что он может отсюда уехать учиться, то держаться за это место особой нужды уже не было, да и прокопать себе отдельные апартаменты он вполне мог.
Домой возвращались уже при свете звёзд, и этого времени хватило, чтоб Григорий Николаевич выпустил пар своего перспективного энтузиазма.
Мать, конечно, его пыталась осадить, чтоб своими фантазиями не загнал ребёнка, но он отмахивался, аргументируя тем, что кайлом такую работу и за тысячу лет не сделать, а у сына всё же есть особые возможности, не воспользоваться которыми вообще страшный грех. Тем более, что сдавать сына начальству совсем необязательно. Можно сказать, что объект был найден случайно, и сколько тысяч лет назад его сделали — тайна покрытая мраком веков.
Такой вариант Глеба устраивал, если только никто не сопоставит его особого отношения с камнем с данным сооружением. Да и то, какими он обладает возможностями, полностью никому не известны. Даже ему самому. Впрочем…
Смысла бояться он не видел. Страха перед смертью не имел, ведь там просто ничего не имеет значение. Единственное, сам не хотел становиться рабом государства, но и провоцировать с ним конфликт тоже не хотел. Он прекрасно представлял, что с уже имеющими возможностями мог стать серьёзной головной болью для любой системы, но разве это будет жизнь? А жить хотелось не как придётся, а интересно и в удовольствие.
Уже подходя к посёлку, Стародуб окликнул сына.
— Анатолий.
— А? — откликнулся Глеб.
— Я тут подумал, что как только у тебя начнутся каникулы, то по вторникам и пятницам я могу тебя брать на тренировки своих егерей. Интересно?
В глазах Григория Николаевича читался страх спугнуть с надеждой, что сын примкнёт к его стае, ведь психология человека во многом схожа с психологией стайных животных. Все сообщества людей придерживаются своих интересов. Учёные блюдут свои, медики — свои, работники искусства — свои, и так далее. Да, внутри своей стаи они грызутся за лучший кусок и доминирование, но в случае конфликта с другой стаей — отстаивают общие интересы. Вот и сейчас отец как вожак некоей стаи явно ощутил нужность умений собственного «щенка» для выживания не только его стаи, но и всего сообщества. Именно для этого ему было нужно ввести сына в это сообщество, чтоб он стал одним из них, проникся братством, традициями, интересами, а не примкнул к касте людей искусства.
— Конечно. — ответил Глеб, ведь он сейчас мальчишка одинадцати лет, а какой мальчишка не мечтает заниматься с егерями? Пришлось соответствовать. Да и жизнь тут, в Таллийской республике, откровенно далека от того, что ему было бы интересно. А тут предлагают хоть какое-то разнообразие. Конечно, он будет «за»! Ему и бункер было интересно увеличить, и подземных ходов нарыть, вот только с камнем он мог свободно работать, а с осадочными породами типа глины — уже нет, а какой толк от множества подземных ходов, если из них нет выхода на поверхность? Да, военные могут взяться за лопаты, но это привлечение большого количества людей и материальных ресурсов, а значит и много посвящённых в места выхода подземных сооружений.
Самой по себе военной романтикой он уже переболел, слишком серьёзным был технический уровень в войне, в которой он участвовал, слишком ощутимые были потери и огромный процент увечий. Такие картины, что он видел, напрочь лишают войну романтики, какой бы благородной идеей не мотивировали тех, кто в ней участвует.
Невольно погрузившись в воспоминания, Глеб вспомнил, что империя воевать предпочитала иными способами. Самый действенный — тихая эмиграция и замещение коренного населения соседних стран. Лозунг «Все люди — братья!» как раз был придуман для такой войны, и кадры «эмигрантов» готовили специально. Первая волна вообще была представителями творческой интеллигенции, задача которой была показать себя порядочными и высоко интеллектуальными людьми, верно служащими новой Родине.
Когда появлялся прецедент, и «беглецы» приживались, лет через двадцать качество поставляемого материала изменялось, в него добавляли боевиков, религиозных деятелей, философов — тех, кто мог не только создать напряжение в обществе, но и разделить его на уровне мысли на противоборствующие сообщества, ведь всем известно, что ничто так не разъединяет людей как религия.
Ещё лет через двадцать-тридцать-сорок в зависимости от величины страны кто-то из мигрантов пробирался во власть и спецслужбы, и тогда начинались более глобальные перемены. Впрыснутый яд начинал действовать, и страну разрывало на части из-за внутреннего конфликта, а империя снимала сливки и оказывала братскую помощь, уже внедряя в общество боевиков, которые ликвидировали неугодных лидеров, поддерживая своих. Только с каждым годом оставшиеся соседи делали выводы и умнели. В Таабе же вообще объявили о введении карантина из-за эпидемии нового вируса, который резко уничтожил всех мигрантов из империи вместе с их детьми. Естественно, «правда» вскрылась, правительство Тааба объявили кровавым, навесили на них ярлык мясников и нацистов, и в бой пошли гвардейские штурмовые части, офицером одной из которых и служил Глеб Вязов.
Теперь он об этом мог только вспомнить, да и вообще, ничего не имеет значения, ведь жизнь продолжается, и её декорации сейчас совсем иные.
Привязки к этому миру у него не было, да и сомневался он очень, что когда-нибудь ещё сможет наивно верить, что жизнь одна, и чтоб прожить её не зря, нужно бороться за указанные из кабинетов правительства идеалы. Будет ли он драться, если случится война? Будет, ведь следующее воплощение может быть и более интересным.
***
Наконец, выставили годовые оценки, и учебный год отсчитывал свои последние секунды. За окном уже слышался шум прибытия, привозящих с армейских посёлков детей, грузовиков, а одноклассники взяли низкий старт,
