Сполох. Кровь с астероида. - Александр Олегович Анин
— Тут и баня есть с выходом в реку. Ёмкости под воду из камня, но это всё ерунда. Я тут кольца нашёл, каменные.
— Как твой сын делает? — задал вопрос полковник.
— Удивительно, но практически — да. Суть только в другом. Кольца двух видов, одни с пространственным хранилищем внутри, а вот другие — лечебные. — проговорил Стародуб и невольно остановился, поскольку его командир замер в недоумении.
***
Поезд был набит битком, так что раздобыть сидячие места было весьма непросто. Ближайшие посёлки покидали женщины и дети, и в вагоне было очень шумно от детских капризов, а от обилия багажа на полках разбегались глаза. В воздухе висела давящая атмосфера, и что-то с этим поделать Глеб не мог, приходилось мириться.
Про возможную войну никто не говорил, но все всё понимали. Женщины украдкой вытирали слёзы, фальшиво улыбались своим детям и говорили ободряющие и успокаивающие слова, а Вязов снова вспоминал своё состояние, когда ничего не имеет значения. В нём было спокойно, и оно позволяло ощутить себя частью вечности.
Ему, как мальчишке ещё в общем-то маленькому, удалось втиснутся с краю полки второго яруса, и он снова мог лежать и смотреть в окно на проносящиеся мимо просторы.
Думать о родителях и возможной войне он не хотел, не было чувственной привязки, да и смысла не было. Чем мог — он помог, а что будет — время покажет. Пока особого интереса эта жизнь не вызывала, единственная радость — работа с рунами и ощущение того, что так и должно быть, что человек должен свободно оперировать некоей тонкой силой, которую ему ещё предстоит постигать и постигать.
***
Первые три дня в поезде были похожи на пытку. Последний день было легче, так как основная масса пассажиров сошла с поезда. Елизавета не спешила принимать сидячее положение и отлёживалась, Глеб мог себе позволить прогуляться по вагону и снова забирался на верхнюю полку.
Он ещё в первый день заметил на пальце сестры новую пару колец, видимо, отец посвятил её в некие секреты, но ни словом ни делом девушка не показывала, что в курсе некоей тайны и владеет чем-то особенным. За это Глеб был ей откровенно благодарен, только вот как там Стародуб выкручивается с коробками колец и бункером — понятия не имел.
***
Железнодорожная станция «Приморский» встретила измотанных дорогой пассажиров. Здесь было уже жарко несмотря на то, что по времени только утро.
Выбрав момент, Лиза пристроила чемодан на лавочку и, открыв его, сделала вид, что что-то ищет.
— Отец советовал по прибытии купить консервов, вяленой рыбы, круп, соли, мыла и спичек. — проговорила она, и по её лицу побежали слёзы.
Почему-то именно этот момент тронул отрешённость внутреннего мира Глеба, и он другими глазами посмотрел на сестру.
— Деньги есть, купим. — ответил он и, осмотревшись на наличие свидетелей, отправил свой чемодан в хранилище.
— Денег-то много? — поинтересовалась сестра.
— Триста шестьдесят купюр номиналом пять крон, двести восемь десяток, сто восемьдесят четвертаков, сто сорок пятидесяти кронных и восемьдесят три сотенных.
— Ого! Это ты на вазах и пепельницах столько заработал?!
— Ещё были подарочные письменные наборы, трубки, мундштуки, кулоны, так что по мелочи набежало.
— Общая сумма какая?
— Не считал. — улыбнулся Глеб.
— Ты денег на покупки выделишь, или каждый раз просить?
Глеб протянул сестре согнутый палец с кольцом-хранилищем, и, замерев на пару секунд, девушка повторила жест, коснувшись его кольца своим.
Сделав «перевод» большей части мелких купюр, Вязов тоже получил доступ к информации о содержимом хранилища сестрёнки, но на наличие у неё двухсот крон собственных денег не стал акцентировать внимание.
Лиза покраснела, поняв, что её маленькая хитрость была раскрыта, а брат смотрел на неё со снисходительной улыбкой, отчего ей хотелось вообще провалиться под землю.
— Мы сразу по магазинам? — спросил он.
Лиза кивнула.
— Ты не сердишься?
— На детские хитрости? — спросил он, отчего на лице сестры отобразилась целая гамма внутренних реакций, от возмущения и желания дать подзатыльник, до осознания, что действительно она ведёт себя как маленькая.
***
В магазинах уже ввели нормировку, от чем население оповещала надпись красной тушью на объявлении. За один раз каждый покупатель мог приобрести шесть банок консервов, упаковку спичек, два куска мыла, один килограмм соли, два килограмма крупы и две буханки хлеба. Весь перечисленный список стоил пять крон, но за очередью следил милиционер и пресекал попытки повторно встать в нее.
Отстояв очередь, Стародубы загрузили покупки в чемодан Лизы, который исчез в хранилище в тамбуре магазина между двойными дверями.
Дальше они направились в следующий магазин, чтоб выбрать что-то из того, что пока свободно лежало на полках. Обувь, ткани, нитки, пряжу, хозяйские мелочи.
К бабушке домой они добрались только часа через четыре, и несмотря на усталость Лиза не стала отдыхать, а сразу занялась домашними делами.
О мужских обязанностях Глеб тоже помнил. Его ждал колодец и вода в дом и баню, но этот процесс у него был уже отработан, и освободился он уже минут через десять.
— Пойду на рынок, пройдусь. — проговорил он сестре, на что Лиза лишь кивнула головой.
Чтоб попасть на рынок, Глебу нужно было вернуться к железнодорожной станции и перейти на другую сторону железнодорожных путей.
Рынок занимал приблизительно гектар по площади, и раньше Глеб на нём не бывал, только видел в окно железнодорожного вагона, что он тут есть.
Начинался рынок торгующими с земли и лишь потом перерастал в открытые торговые точки, оборудованные навесами.
Здесь тоже всё было пока прилично, и между рядами неспешно прогуливались два патруля милиции.
Чем только тут не торговали. В наличии были и старые гнутые гвозди, и ржавые гаечные ключи, и приличный по этим временам плотницкий и столярный инструмент, но в первую очередь Вязов купил себе большую сумку пилигрима, так как для заплечных вещевых мешков был ещё мал, а у сумки можно было просто завязать длинный ремень на узел, а дома Лиза его укоротит.
Цены тут были выше процентов на десять от магазинных, но не было норм отпуска в одни руки, так что задача Глеба была просто грамотно бродить по рынку и покупать товары в разных местах, чтоб никто не заметил, как его сумка многократно пустеет. Проблема была только в том, что холодильники ещё были не изобретены, и как решить этот вопрос одиннадцатилетнему мальчишке, он пока не
