Деннис Маккирнан - Рассветный меч

— А что, если рысь? — спросила Фэрил, качая колыбельку. — Или какая–нибудь из семейства этих больших полосатых кошек, которые, как говорят, обитают на востоке.

Риата покачала головой:

— Хотя они, эти кошки, и умны, и скрытны, и свирепы, все–таки они жестоки и беспощадны, а что до их преданности, то это большой вопрос — присуще ли им вообще это качество. Кого бы мы ни выбрали для Бэйра, я хочу, чтобы этот зверь был верен своему другу, и не важно, каков будет его облик.

Урус тщательно расправлял оленью шкуру на вешалке–распялке, чтобы позже выскрести, отмыть и очистить мездру, и, пока он занимался этой работой, Серый и остальные дрэги выбежали из леса и направились к волку–волшебнику и баэрону. Великолепные животные были в игривом настроении, их морды сияли улыбками, когда они, веселясь, покусывая друг друга, увертывались, отпрыгивали, совершали обманные движения с ловкостью и проворством, удивительными для их огромных тел. Риата посмотрела на Фэрил, а Урус кивнул Дэлавару, стоящему рядом с ним у распялки с оленьей шкурой.

На закате дня зимнего солнцестояния в чаще серебристых берез крошечный детеныш дрэгов, еще нетвердо державшийся на лапках, играл у ног Сияющей, а огромный и величественный серебряный волк, наблюдая ее волнение, не спускал глаз с оставленного эльфами младенца, который был раньше ребенком по имени Бэйр.

Глава 6

ПРОЩАНИЕ

ЗИМА 5Э993

(шестнадцать лет тому назад)

Когда сумерки начали сгущаться над рощей серебристых берез, Дэлавар взял на руки детеныша и передал его Риате:

— Он голоден. Назови его по имени и покорми. Риата осторожно и нерешительно взяла детеныша, приложила его к груди и ласково произнесла «Бэйр».

Как только он нашел губами сосок, темное свечение сошло с малыша и мгновенно произошло изменение — на руках дары снова очутился младенец, завернутый в пеленку.

— Боги! — пробормотала Фэрил и подала Риате одеяльце, чтобы закутать ребенка. — Я видела, как Урус… хммм… изменяется, но с Бэйром это происходит как–то… я не знаю, как и объяснить… в общем, иначе. И знаешь, я никогда прежде об этом не думала, но что было с пеленкой, пока Бэйр был звериным детенышем? Или, если уж мы заговорили об этом, — она посмотрела на Уруса, — что происходит с одеждой Уруса, когда он принимает облик медведя? Куда она девается? Что с ней происходит?

Урус пожал плечами и посмотрел на Дэлавара. Тот с нескрываемым удовольствием наблюдал за тем, как Бэйр насыщается. Риата тоже смотрела на волка–волшебника, и в ее глазах читался вопрос. Дэлавар усмехнулся:

— Никто не знает наверняка, но предполагают, что при изменении облика появляется некая особая аура, сродни дикой магии. Предполагают также, что изменение облика подобно переходу через какой–то промежуток, в течение которого все вещи окутывает аура, распространяемая тем, кто переходит из одной области бытия в другую. Вещи — одежда, оружие, припасы — изменяются, а затем вновь обретают прежнюю форму.

— Понимаю, — сказала Фэрил, хотя не поняла абсолютно ничего.

— А что, все вещи изменяются? — спросила Риата, склоняясь над крошечным Бэйром. — Если я, к примеру, дала Бэйру мой меч Дюнамис, он бы тоже изменился?

Дэлавар покачал головой и дотронулся до того места на горле, где он когда–то носил самородок звездного серебра.

— Нет, дара. Символы силы и власти совершенно не подвержены изменениям, поскольку их собственная аура и так очень сильна. А меч Дюнамис — это символ власти.

— Ведь Дюнамис родился вне Миров, — согласилась Риата, — точно так же как и Черный Галгор, и лук Серебряного Листа, и подобные им вещи.

— Да, — ответил Дэлавар. — Но все они должны быть внесены в мир теми, кто открыл путь в него.

— Кстати, о Мирах, — начала Фэрил, — объясни, пожалуйста, почему кому–то разрешено путешествовать между ними. Я полагала, что пути между Сферами были нарушены во время Великой Войны Заклятия.

— Это так, — ответил Дэлавар, — все пути, кроме путей крови. Пойми, Фэрил: если бы в тебе текла кровь Высшего Мира, как в жилах эльфов, тогда ты могла бы перебраться в Адонар. Будь в твоих венах кровь Нижнего Мира, как у рюптов, ты могла бы добраться до Неддра. Кровь Среднего Мира позволяет переходить в Митгар из других Сфер. Несмотря на Разделение, кровь одного из Миров дает возможность переходить из Мира в Мир… если совершается особый обряд перехода.

— Понятно. А Бэйр сможет перейти в Адонар и вернуться назад? А в Неддра и обратно? А в Вадарию, Мир магов, и обратно?

Прежде чем ответить, Дэлавар внимательно посмотрел на Уруса:

— Точно так же как Урус мог бы перейти в Неддра, знай он обряд перехода. И в Вадарию, если бы путь туда существовал, а затем вернуться на Митгар. Так же и Бэйр сможет переходить в другие Миры, поскольку в нем течет необходимая для этого кровь. Пути крови для него открыты.

Урус нахмурился и недовольно возразил:

— Даже если бы я знал обряд перехода, я не пошел бы в Неддра, ну разве что преследуя какое–нибудь чудовище вроде Стоука.

Глядя на Уруса, Фэрил согласно кивнула, а затем, повернувшись к волку–волшебнику, спросила:

— А ты сам, Дэлавар, можешь переходить из Мира в Мир?

Дэлавар вздохнул:

— Я часто делал это еще до Разделения, и, хотя я родился на Митгаре, я не думал о нем как о своем доме. Вадария мне подходила больше… и именно там я провел большую часть своей юности, изучая пути магов. Ну а после разрушения Рюуна я уже никогда не смогу отправиться туда снова.

— Никогда?

— Никогда. В Рюуне был единственный известный переход, а когда острова не стало, не стало и моста между Мирами.

— Как жаль, — вздохнула Фэрил, — как жаль.

Как будто чувствуя что–то неладное, Сияющая подошла к Дэлавару и устроилась у самых его ног, а он нагнулся и погладил ее по голове.

— Но ты же мог отправиться в Неддра или нет? — спросила Фэрил.

— Мог, но желания не возникало. Кроме того, я никогда не смогу вернуться оттуда на Митгар: я не принадлежу этому Миру по крови.

Фэрил, привстав, коснулась руки Дэлавара:

— Здесь по крайней мере ты вместе со своими волками.

Дэлавар вздохнул:

— Они не мои. Дрэги — создания Адонара, но я не могу следовать за ними туда.

— О боги! Как мне раньше не пришло это в голову. Ведь, имея возможность уйти домой, они предпочли остаться здесь, с тобой, — сказала Фэрил, подойдя к Сияющей и обнимая ее за шею. Сияющая стоически перенесла объятия.

Фэрил посмотрела на Риату и произнесла: — В ее преданности можно не сомневаться.