Марина Ли - Школа Добра

– Ингрид, пожалуйста, хватит!!

Она рефлекторно огрызнулась, схватив меня клыками за край все еще мокрого рукава, а потом понуро опустила голову.

– Не надо было меня спасать, – наконец произнесла она. – Теперь все одно.

– Что одно?

– К светлым меня не пустят, а у темных... Либо сука, либо инкубатор... – и с нечеловеческой просто тоскою на гладкие воды холодного озера посмотрела.

И я готова была поклясться, что озеро тихонько зашептало в ответ на ее безмолвный вопрос:

– Иди сюда. Здесь тихо и спокойно. Отдохнешь. Я залечу твои раны. Я омою душу живой водой, укрою легким одеялом, согрею израненное сердце.

И подмигнуло таинственно, и колыхнулось волнами, от чего луна ухмыльнулась нам щербато и призывно. Ингрид бездумно сделала шаг к берегу, а я повисла на ее шее:

– Стой!

– Отстань.

– Стой, я говорю!..

– Ты говоришь? Не знаю, кто ты такая, – не своим голосом перебила меня волчица и мотнула лобастой головой, отбрасывая меня в сторону. – Не знаю, и знать не хочу. Давно надо было это сделать. Просто я слабая, слабая... а сейчас уже нет другой дороги. Выхода нет...

Мигнула мне зеленым глазом и еще один шаг к воде сделала.

– Да что ж такое-то! – воскликнула я чуть не плача. – По-хорошему тебе говорю, стой, а то... а то... а то хуже будет!

Ингрид даже ухом не повела, а до воды уже меньше двух метров осталось.

Элементалист я или тряпка, в конце концов? Щелкнула пальцами нервно, призывая пламя: "Помоги!" А оно и радо стараться, его попроси только, тем более что источник воды рядом и можно повыделываться, поспорить, кто сильнее, силами померяться.

Огненный ручеек вспыхнул и сине-красной змейкой побежал по периметру коварного водоема, а когда  мой пламенный ужик схватил себя за хвост, замкнув круг, воды озера  колыхнулись, взревели страшно, и высокий столб воды взлетел до самого неба, и проглотил луну, и взревел чудовищным басом:

– Она моя! Имею право!

Ох, разорви ж меня дракон!! У темных и по сей день водятся водяные. Мамочки!! В абсолютной панике бросилась на Ингрид всем телом, пытаясь прижать ее к траве. Но где там - она-то и в человеческом облике была в два раза больше меня, несмотря на свой возраст, а уж волчица со мной справилась одной левой. Отшвырнула меня в сторону легким ударом лапы и преодолела еще один метр, почти уткнувшись носом в мою испуганную пламенную стену.

– Не позволю, – упрямо пообещала я и призвала воздух, и землю, и все свои силы. Я бросила все мысли вперед, только чтобы остановить Ингрид от последнего шага в ее жизни.

Озеро вскипело, затянув нас с волчицей в молочный туман. Ничего не видя, на ощупь, я пробиралась вперед, боясь оступиться и попасть в гости к водяному или наткнуться на свое же собственное пламя. Вслепую нащупала жесткую волчью шкуру, вцепилась десятью пальцами намертво и заверила:

– Не пущу никуда. Хочешь умереть? Убей меня. Не для того я позволила твоей матери совершить весь этот ужас в моем теле, чтобы сейчас смотреть, как ты умрешь. Ты мне должна жизнь.

Водяной взвыл не хуже баньши, и сверху на нас упала, по ощущениям, целая тонна воды.

– Ин-грид... – захлебываясь, выдохнула я последние капли воздуха. – Не отпускай! Я плохо пла...

Волчица сжала челюсти на моем левом запястье и потянула на себя. Нас затягивало в воронку, которая образовалась в центре проклятого озера. И ничего хорошего в этом не было. Да, пока мы были живы и могли дышать. Пока.

– Не хочу умирать! – я схватилась за эту мысль, вырывая себя из собственного страха.

Тряпка! Бездарь! Бессовестная трусиха!

Ледяные воды, словно испугавшись, отступили перед моей яростью, а потом нас с Ингрид подняло на гребне волны почти к самым звездам и без предупреждения вынесло на ласковый шелк прибрежных трав. И вся природа вокруг нас застыла, как муравей в янтарной слезе. Движение жизни остановилось. Даже ветер замер, боясь потревожить наши тела своим прохладным дыханием.

Маленькое лохматое существо, больше всего похожее на пушистый шар с куцым хвостиком и большими подвижными ушами, дернуло кончиком розового носа, еще больше округлило черные глазки и проговорило басом водяного духа горного озера:

– Прощенья просим, Владыка, обознатушки вышли…

Он легко коснулся трехпалой лапкой кончиков моих пальцев на ногах и головой покачал:

–Ай-ай! Ножки холодные совсем, не заботитесь вы о себе, многогранная наша!

Я закашлялась, а он осторожно погладил мою ступню, и по всему телу разлилась волна приятного тепла.

– А что? Предупреждать надо сразу, – оправдывался водяной, не замечая того, что я почти при смерти от удивления, и при этом с важным видом сушил мою одежду.

– По закону все, что упало в эти воды – моя естественная добыча.

Огромные уши виновато прижались к шарообразному телу, а маленькие ручки тем временем наколдовали пару теплых вязаных носков.

– Ты это слышала? – спросила я у Ингрид. На какой-то миг мне подумалось, что все это галлюцинации и игры умирающего мозга, но волчица в ответ зарычала и мотнула головой, мол, не забывайся. Ах, да… У нас же конспирация... я понимающе кивнула и виновато улыбнулась.

– Могу ли я как-то искупить свою вину? – в голосе водяного заискивание причудливо переплелось со страхом, обожанием и надеждой. Я же все больше и больше склонялась к мысли о том, что все происходящее – бред.

– Э-э-э… – бросила еще один неуверенный взгляд на волчицу. – А нельзя ли объяснить, что ты имел в виду, когда назвал меня владыкой?

Водяной радостно оскалился и восторженно затрясся маленьким пушистым тельцем.

– О, моя многогранная! – черные глазки восторженно блеснули. – Самая коварная из всех коварных! Тебе не провести старину Во! – погрозил мне пальцем и смешно махнул ушами. – Я ни на миг не поверю, что ты не знаешь, что я имею в виду. Ты умеешь говорить с водой, у тебя есть кольцо…

Водяной подмигнул мне, поймал маленькими лапками мою левую руку и с благоговением дотронулся до кольца, которое мне Алекс подарил, и мне показалось, что голубая волна бриллиантиков загадочно подмигнула мне в лунном свете.

– Поэтому я ни на секунду не обманусь в том, что ты не знаешь, о чем речь. Ты будешь самой прекрасной Владыкой, – прошептал он едва слышно.

Бахрома тонких волосков на краях больших ушей восторженно задрожала, и старина Во закончил срывающимся голосом:

– Могу я еще чем-то помочь?

Я посмотрела на него растерянно - запутанная, испуганная. С каждым днем все хуже и хуже. Загадки плодятся, ответы не находятся. А те, которые находятся, запутывают все еще больше.

Ингрид проворчала у меня под боком, привлекая мое внимание. Действительно, саморефлексией можно заняться и позже.