Антон Ермаков - Авалон:Хроники бессмертных

Взгляд Антона говорил о том, что он явно другого мнения на этот счёт, и Настя не стала продолжать. Наконец, загорелся зеленый свет, и они поспешили в сторону дома.

— Теперь придётся всё стирать, — сокрушался Антон, ставя посылку на скамейку около подъезда и оглядывая себя со всех сторон. — Ну ничего, я сейчас все это закину в стиральную машинку — пускай крутит, а потом… — он внезапно замолчал, хлопая себя по карманам.

— Что случилось? — спросила Настя, разглядывая забавный идеально ровный и чистый квадрат на его куртке, который в момент «купания в грязи» был заслонён коробкой.

— А… а где мои ключи? — Антон начал по очереди выворачивать наизнанку свои карманы. — Кажется, я их потерял. Я же точно помню, что брал их с собой!

— Ты уверен?

— Теперь уже не совсем, — поморщился Антон. — Они ведь у меня на ремешке с брелоком, поэтому либо он перетёрся, и они валяются сейчас где-нибудь в снегу, либо я просто оставил их дома на тумбочке.

— Может, вернёмся и поищем их?

— Бесполезно, их не найти. К тому же, я в таком «прекрасном» виде. Да это и не нужно — к счастью, у Маши имеется запасной комплект. Я специально сделал дубликат для таких вот случаев и отдал ей.

— Что, серьёзно? — обрадовалась Настя. — А я уж переживаю, что понадобилось бы вскрывать дверь! Так чего же мы стоим? Пойдем, заберем у неё твои запасные ключи — и все дела.

Однако когда они поднялись на пятый этаж и начали трезвонить Малиновской, дверь никто не открыл. В итоге Настя первой догадалась набрать ей на мобильный и, кратко объяснив ситуацию, узнала, что Маша уехала по делам на свою бывшую работу — ей, оказывается, не доплатили за отработанные дни — и будет в лучшем случае часа через полтора.

— Я постараюсь побыстрее, ребят, — не слишком уверенно ныла в трубку Малиновская. — В крайнем случае, там уже и мама скоро с работы придёт — возьмёте ключи у неё.

Что уж и говорить — Маша не слишком их обнадёжила, и Настасья сообщила тоном, не терпящим пререканий: — Так, значит идём ко мне. Посидим, фильм какой-нибудь посмотрим, кто-нибудь из них да объявится. Не на лестнице же тебе торчать!

Антону пришлось согласиться. Они зашли к Настасье, благо далеко идти не пришлось — соседняя дверь, и она, как настоящая хозяйка, тут же начала суетиться, чтобы гостю было комфортно. Антон даже не ожидал от неё такой активности.

— Так как всё-таки это я тебя вытащила на улицу, получается, что всё произошло по моей вине, — говорила Настя, забирая у Антона куртку и унося её в ванную. — Поэтому не заставляй меня чувствовать себя виноватой. И проходи в комнату, не стесняйся.

— Куда ты её потащила? — возмутился Антон, заходя в светлую, по девчачьи милую комнатку, где всё было чисто, прибрано и находилось на своих, положенных местах. Он аккуратно присел на краешек кресла, чтобы не запачкать его своими грязными джинсами.

— Сейчас я её застираю — и она опять будет как новенькая, — Настя уже снова оказалась рядом с ним. — Так, снимай штаны!

— Чего? — опешил Антон.

— Ты что же, так и будешь всё это время грязью перемазанный сидеть? — удивилась она. — Нет, так не пойдёт!

— Ничего страшного, — произнёс Антон, явно смущаясь. — Это что же, изначально был твой коварный план? Не знаю только, каким образом тебе удалось подговорить водителя автобуса, — он кисло улыбнулся.

— Перестань! — засмеялась Настя, открывая платяной шкаф. — Вот, смотри, ты можешь пока что одеть что-нибудь из папиных вещей, — она вытащила с разных полок несколько спортивных штанов. — Наверное, они будут тебе немного велики — ну это ничего страшного, главное — что не малы.

Видя, что Антон всё ещё смущается, она добавила:

— Да брось ты! Мы же все вместе тем летом ходили на пляж и видели друг друга без одежды. А сейчас ты чего стушевался?

Видимо, этот аргумент показался Антону убедительным, и он, вздохнув, начал копаться, расстегивая ремень. Настя вышла из комнаты, чтобы он не стеснялся, и направилась в ванную, решив поскорее отмыть наиболее перепачканные места на его куртке, пока грязь окончательно не въелась в ткань. Она открыла кран и, намочив тряпку с мылом, начала вазюкать ей по рукаву. Антон тем временем подбирал в комнате наиболее подходящие по размеру штаны, и как раз в этот момент раздался звонок в дверь.

— Насть! — позвал Антон, выходя в коридор со штанами в руках.

— Это, наверное, Машка. Открой! — крикнула та из ванной. — А то у меня все руки в мыле.

Антон хотел было возразить, что вряд ли Малиновская успела так быстро вернуться — прошло от силы десять минут, а она обещала быть минимум часа через полтора. Однако в дверь позвонили ещё раз — теперь уже настойчивее, и он, в принципе не представляя себе, кто бы это ещё мог быть — разве что Настю неожиданно решил навестить кто-либо из Авалона, — ухмыльнувшись, одним рывком распахнул входную дверь.

Антон так и застыл посреди прихожей в трусах, с веселой, ещё не успевшей сойти с лица улыбкой — на пороге стоял тот, кого он ну совершенно не ожидал там увидеть. Евгений.

После того очень странного разговора с Настей более месяца назад Женя никак не мог найти себе покоя. Он явно предчувствовал что-то недоброе и подозрительное: настораживал хотя бы тот факт, что до этого Настасья никогда себя так не вела, и уж тем более не разговаривала с ним в таком жалко-унизительном тоне. Недобрая мгла, окутавшая их последний разговор, кажется, начала проникать и глубоко в его душу, ожесточая её. Переборов самого себя, он в последний раз решил поговорить с Настей и, — если уж не суждено будет уговорить её последовать за ним, то хотя бы поставить окончательную точку в их отношениях и вычеркнуть неблагодарную девицу из сердца навсегда. Именно с такими мыслями Женя сегодня и пришёл к её порогу…

Возникла немая сцена, в течение которой Антон просто молча стоял, шокированный столь внезапным поворотом событий, а взгляд Евгена прожигал его насквозь, осматривая с ног до головы — и обратно. К несчастью, Настасья выбрала именно этот момент, чтобы весело крикнуть из ванной:

— Ну чего, ты там оделся? Или трусы тоже запачкал? Ха-ха! А то сейчас мы и их постира… — она вышла из ванной и остолбенела.

Взгляды Настасьи и Евгена встретились, и почти полную минуту никто из них не произносил ни слова, пока в руке Евгена медленно, но уверенно не начал разгораться огненный шар. Антон опомнился первым:

— Евген! Евген, послушай… это не то, о чем ты подумал!

Алая сфера в руке Евгения становилась все больше.

— Я всегда это знал! — процедил он сквозь зубы. — Подозревал… но не верил…

Настасья, окаменевшая, стояла с полными ужаса глазами и, казалось, не могла вымолвить ни слова. Антон, поняв, что сейчас может случиться непоправимое, вылетел вперед, встав между ним и Настей.