Вера Камша - ТАРРА. ГРАНИЦА БУРИ. Летопись вторая.

— Ты с ума съехала, — повторил Рыгор, видимо не найдя достойного возражения вздорной бабе, — кто ж осенью детей в болото тянет? Да и с чего ты взяла, что по хуторам эти самые ходют? А ежели даже они и разбойники, ну и шо? Ну, ловят сами себя, ну орут «держи вора» на всю Фронтеру. Не спиймают та уберутся. Ну, може, пограбят трошки… Все лучше, чем вовсе хаты решиться.

— Башки ты решишься, а не хаты, — огрызнулась корчмарка. — Ну, ты як знаешь, а я лучше в лесу перебуду.

— Ну й бывай, — сплюнул войт, — только хочь короб возьми. Грибов насбираешь, все не такой дурой возвертаться. И дывысь мне, чтоб никому ни словечка! Еще кто, урятуй Эрасти, с тобой увяжется, а те и прознают… У них же как: бежишь, значит, виноватый.

— Ну добре, — с неохотой откликнулась Гвенда, — но Катре скажу. Она баба не токмо с головой, но и с пузом. На нее не скажуть даже эти, а мне все меньше от совести терпеть.

Марциал действовал по всем правилам. Прежде чем отдать приказ о штурме, следовало предъявить ультиматум и провести артиллерийский обстрел, и вице-маршал отрядил к стенам города четырех красивых всадников — трубача, двух знаменщиков с арцийским штандартом и мирным флагом и молодого офицера с письмами, адресованными командору Мальвани, Архипастырю и эландскому герцогу. Вице-маршал ничего от этой затеи не ждал, но начинать осаду следовало с ультиматума. Традиция есть традиция, как сказал Годой, лично назначая парламентера — виконта Гартажа, происходившего из враждебной как Базилеку, так и новой власти фамилии, и к тому же дружка принца Луи. Марциал спорить не стал. Гартаж так Гартаж, и стройный светловолосый арциец получил три запечатанных свитка и отправился передать их по назначению.

Виконт не просто исполнил приказ, он пошел дальше, вручив защитникам Гверганды не только письма, но и себя. Не прошло и часа, как Гартаж оживленно болтал с «Серебряными», рассказывая о житье в Мунте до и после Годоя и не подозревая, какую бурю вызвал его поступок. Не у врагов — у друзей. Феликс и Мальвани требовали прогнать виконта взашей, а то и допросить с пристрастием. Шандер с пеной у рта доказывал, что парень ничем не хуже «Серебряных», ушедших в Эланд от короля Марко. Рене молча слушал, потом осведомился:

— Шани, возьмешь его к себе?

— Конечно, — улыбнулся Гардани, — мне он нравится.

— Тебе бы и граф Койла понравился, — скривился Мальвани.

— Ну нет, — не согласился таянец, — Койлу я видел. За предателя я его, правда, не держал, но иметь с таким дело — увольте!

— И все же не стал бы я брать к себе этого арцийца, — с сомнением проговорил Феликс, — после того, что произошло…

— Вот именно после того, что произошло, и нужно брать, — усмехнулся Аррой, подставляя лицо проглянувшему солнцу. — Вы боитесь второго Койлы? Этого не будет!

— Почему ты так уверен?

— Потому что парня подобрал сам Годой из числа тех, кто только и смотрит, как бы перейти на нашу сторону. Как ты думаешь, зачем он это сделал? Да для того, чтоб мы его или отшвырнули, или, того лучше, казнили, увидав в нем предателя. Тогда другим арцийским нобилям неповадно будет с нами связываться. Расчет нехитрый.

— Что ж, очень может быть… Излишняя подозрительность отталкивает, и все же, Шани, постарайся, чтобы Гартаж не оказался у тебя за спиной во время боя… Хотя, — командор неожиданно засмеялся, — если мальчишка в отца, его за хвост удерживать придется, чтоб не лез впереди всех. Кстати, Рене, а что на месте Марциала сделал бы ты? Я не имею в виду интриги…

— Я? То, чего ты в свое время опасался. Прорвался бы в город с моря. При хорошем ветре осенью это вполне возможно. Ваши цепи, конечно, хороши, но есть управа и на них…

— Какая это? — набычился Мальвани.

— Рене, Сезар! — Феликс укоризненно покачал головой. — Кто о чем, а монах о свечках… потом разберетесь, как брать Гверганду с моря, а сейчас нам нужно не отдать ее с суши. И ответить на письма.

…Наутро затянутый в черный с серебряной оторочкой доломан Леон Гартаж сопровождал графа Гардани. Шандер коротко поклонился выехавшему навстречу Марциалу и вручил незапечатанный свиток, на котором было три слова «нет» и три подписи — Архипастыря Феликса, великого герцога Эландского и короля Таяны Рене Арроя и маршала Арции Сезара Мальвани.

Глава 4

2229 год от В. И. 2-й день месяца Собаки

Арцийская Фронтера. Белый Мост

Арция. Гверганда

— Ну и кто там? — Луи подсыпал пороха на полку своего пистоля. — «Рогатые»?

— Не похоже, ваше величество. — Вырвавшиеся вместе с Луи из лагской ловушки воины упрямо именовали своего вожака императором, и принц оставил всяческие попытки это прекратить.

— А кто же тогда?

— Больше всего смахивают на «синяков» и фискальную стражу, — пояснил Ноэль, славящийся своим умением незаметно подкрасться к кому угодно, — и с ними еще какие-то, в серых плащах. Хотели притащить хоть одного, да никто из паршивцев до ветра так и не отошел. Железные они, что ли…

— Сколько их там?

— Много. Вокруг села сотен пять, не меньше, так ведь еще и внутри есть. И, похоже, еще кого-то ждут.

— Что делать будем? — Луи всегда спрашивал совета Ноэля, хотя следовал ему не всегда. Ветеран был не в обиде: молодой предводитель оказывался прав шесть, если не семь раз из десяти. Ноэль потрогал шрам на подбородке.

— Можно обойти село вдоль речки, и в лес. Их двое, а то и трое на одного нашего. Проклятый их знает, чем они заняты, но за дорогой уж точно не следят…

— Да, — кивнул Луи, — всех «синяков» не перебьешь. Нам о Жнецах думать надо.

Не обремененный обозами отряд — громоздкое имущество, включая отобранные во время одного из набегов пушки, хранилось в непролазных для всех остальных Кабаньих топях, — притаился на опушке Ласкавой пущи. Прашинко где-то мотался, а люди Ноэля вторую неделю не находили ни Жнецов, ни отряда, который можно было вырезать. Вчера почти показалось, что безделью конец, но при «синяках» оказалось слишком много стражи, а чуть дальше обнаружился сильный конный отряд. Луи же тщательно оберегал своих людей и на рожон не лез. Эарите сумела втолковать принцу, как важно то, что они делают, и потом… он обещал Лупе.

Селян, конечно, жаль, но урожай не голова, новый вырастет. Зато ограбленные фронтерцы могут и за вилы взяться. Пусть не все, но некоторые. Когда «синяки» уйдут, надо наведаться в село, поговорить… Ему нужны новые люди и, чего греха таить, припасы на зиму, хотя сборщики вряд ли оставят лишнюю курицу для резистантов.[32]