Барышня-бунтарка - Яна Епринцева

пальцами ткань юбки, и пытаться, хотя бы внешне, сохранить невозмутимый вид.

Судя по реакции вошедшего в комнату Ярогорского, мне это не удалось.

– Что с вами? Вы как будто сейчас упадёте в обморок! Лицо белее мела, – воскликнул он и поспешил к дивану.

Я подняла на него испуганный взгляд, не зная, что ответить. Мужчина подошёл ближе и опустился рядом со мной на мягкое сидение.

– Вы боитесь меня? Не доверяете? Я противен вам? – взгляд Радимира, полный боли и тревоги, впился в моё лицо.

В эту минуту отставной офицер выглядел удивительно юным и растерянным. Изумрудные глаза широко распахнуты, а на загорелых щеках выступили красные пятна.

«Он тоже волнуется!» – неожиданно поняла я, и это открытие заставило меня взглянуть на мужчину внимательнее.

Ярогорский схватил мою руку и, сжав длинными пальцами, поднёс к губам. При этом молодой человек продолжал смотреть мне прямо в глаза.

– Ответьте, прошу… Нет, умоляю… Я неприятен вам, мои прикосновения вызывают отвращение? – срывающимся голосом проговорил он и с жаром поцеловал тыльную сторону ладони.

Касание его губ опалило кожу, заставив уже знакомое удовольствие прокатиться по венам. Я непроизвольно охнула и дёрнула руку в безуспешной попытке освободиться. Уж слишком сильными и пугающими были эмоции, вызванные прикосновениями его пальцев и губ.

Ярогорский не позволил мне прекратить тактильный контакт. Напротив, он сдвинул оборку рукава, обнажая ещё больший участок моей руки, и слегка влажные, горячие губы начали прокладывать вверх дорожку из обжигающих поцелуев.

Это было невероятно приятно! Я вновь почувствовала лёгкие разряды, как будто маленькие молнии ударяли меня там, где к обнажённой коже притрагивались уста молодого человека. Слабость и нега разлились по телу, не давая шевелиться, заставляя задерживать дыхание, из страха застонать в голос.

– Искра… Я умоляю вас, подчинитесь мне… Ответьте же! Почему вы молчите? – голос Радимира охрип и сорвался.

Глава 25

Изумрудный взгляд скользил по моему лицу, по телу, заставляя трепетать. Но всё это было только началом. Мужчина придвинулся ближе. Одной рукой он продолжал прижимать к губам мою ладонь, а другой обхватил меня за талию и притянул к себе.

Даже сквозь ткань платья я почувствовала уже знакомый мне жар его тела. Прикосновения, поцелуи, едва уловимый запах мужчины, разряды маленьких молний, что принизывали мою кожу насквозь в том месте, где трогали его пальцы и губы, – всё это создавало гремучую смесь, сводящую с ума. Ещё чуть-чуть, и я не смогу сопротивляться его напору. Одно мгновение – и позволю сделать со мной всё что угодно, прямо здесь, на диванчике в столовой.

Радимир действовал на меня особым, совершенно невероятным образом. Если бы в нас имелась хоть капля магии, безумное притяжение было бы объяснимо. У обладающих даром она резонирует и сливается, именно так и должно быть между мужчиной и женщиной нашего сословия. Но мы оба обделены магическими способностями, и в этом случае совершенно непонятно, что происходит между нами.

Мне едва удавалось сохранить остатки самообладания. Голова кружилась, дыхание прерывалось, сердце то замирало, то пускалось вскачь. А мужчина становился всё настойчивее. Погружённая в яркие ощущения, я не поняла, каким образом оказалась у него на коленях. Лишь почувствовав, как большие руки жадно исследуют тело, я смогла прийти в себя и постаралась отстраниться.

– Постойте…  – вместо возмущённого возгласа из горла вырвался сдавленный писк.

– Не сопротивляйтесь… Умоляю… Я сойду с ума… – шептал Радимир, сжимая меня в объятиях.

В том положении, в котором я сейчас оказалась, он имел полный доступ к моему дрожащему телу. Его жадные губы теперь были на одном уровне с моим лицом, но молодой человек наклонил голову и лёгким поцелуем прикоснулся к обнажённой шее.

Этого я уже не могла вынести, ощущения были настолько сильные, что полукрик, или скорее полустон сорвался моих губ. Горячая волна прокатилась по внутренностям, кожа моментально покрылась мурашками, а тело предательски выгнулось ему навстречу.

– Отпустите! – зачарованная происходящим, я с трудом нашла в себе силы вымолвить хоть слово.

Дрожащими ладонями я упёрлась в его грудь, пытаясь оттолкнуть.

– Искра… Умоляю… – Радимир немного ослабил хватку.

– Не надо! Прошу вас, не надо… – заскулила я.

Мысли путались, тело требовало продолжения, но страх перед бесчестием придавал мне сил. Парадоксально, но отчаянное желание уберечь девичью честь от поругания, привили мне те самые люди, которые в конечном счёте, и продали молодому мужчине.

С рождения меня и сестёр воспитывали скромными добропорядочными барышнями, которые не посмеют отдать своё тело кому-либо, кроме супруга, ни при каких обстоятельствах. Сколько нравоучений я выслушала за прошлые годы, не передать словами. Поэтому принять, что обстоятельства изменились, оказалось совсем непросто.

Тяжело дыша, Радимир отстранился.

– В чём дело? Почему вы отталкиваете меня? Я противен вам? – уголки губ его опустились, придав расстроенное выражение великолепному в своём совершенстве лицу.

Я прикрыла глаза, чтобы не видеть его, не встречаться с ним взглядом.

– Прошу, оставьте меня, – прошептала, не надеясь на успех.

– Но почему? Ах, вот я глупец! Ну конечно, набросился на вас в столовой! Идёмте!

Радимир поспешно вскочил, помог мне встать на ноги, схватил меня за руку и потащил вслед за собой в коридор.

Сбитая с толку сильными ощущениями, да и в целом всем происходящим, я послушно семенила за ним и не пыталась выдернуть ладонь.

Мы поднялись на второй этаж и направились в сторону моей комнаты. Вот только мужчина прошёл мимо нужной двери, увлекая меня за собой.

– Моя спальня рядом с вашей, – улыбнулся он, бросив на меня быстрый взгляд.

Ярогорский открыл дверь комнаты, расположенной возле той, что выделили для меня, и жестом предложил войти.

Я колебалась, не смея сделать шаг, но взгляд молодого человека заставил поспешить и выполнить то, что он хотел. Почему-то мне сразу стало ясно, что если не подчинюсь, то Радимир просто-напросто занесёт меня внутрь на руках. А в том, что у него хватит на это сил, я уже убедилась.

Комната оказалась точной копией моей спальни: широкая кровать, застеленная тёмным покрывалом, возле окна стол, а на нём горят три свечи в бронзовом подсвечнике, несколько стульев на гнутых ножках и шкаф в углу. На окнах тяжёлые портьеры, а на полу тонкий ковёр, тоже тёмного цвета. Ничего лишнего: просто, холодно и мрачно.

Оглядев помещение, я невольно поёжилась. А стук захлопнувшейся двери и скрежет ключа, повёрнутого в замке, и вовсе вернули меня в состояние паники.

– Теперь вы принадлежите мне… Как я долго ждал этого…

Охрипший голос молодого мужчины привёл меня в чувство. Ярогорский приближался, он смотрел так, как будто