Смерть октановых богов - Юрий Владимирович Харитонов
Но ведь сейчас весь мир — место, где много трупов? Так? Эта мысль тоже не понравилась мальчику. От неё веяло какой-то безысходностью, словно морозный ветер, проникающий под куртку. Мол, плохо везде, а значит, не будет покоя вам — живым. Везде будут только страх и смерть. Руслан тряхнул головой, отгоняя эти мысли, как назойливых мух, и сосредоточился на подъёме.
Холодный воздух дунул в лицо Руслану, когда они достигли последнего пролёта. Запах снега, металла и пустоты. Сова уже вышла на плоскую крышу, с которой открывался чумовой вид на Ярославль — город, раскинувшийся внизу, как огромная карта, испещрённая тёмными линиями улиц и светлыми пятнами заснеженных площадей. Вдалеке серебрилась лента замёрзшей Волги. Софья, стараясь не поскользнуться на льду, покрывавшем крышу тонкой, предательской коркой, пошла медленно к краю, каждый шаг был осторожным, выверенным.
Руслан зашёл на последние ступеньки и, задержав дыхание, сделал первый шаг в космос — в открытую дверь неведомого. Холод ударил его, словно невидимая стена, а ветер тут же принялся трепать его волосы и одежду. Но это было ничто по сравнению с тем, что он увидел. Мир, раскинувшийся перед ним, был огромен и прекрасен в своей заброшенности. Солнце, поднимающееся над горизонтом, окрашивало крыши домов в золотистый цвет, а тени становились короче и синее. Руслан почувствовал себя птицей, парящей над миром. Впервые за долгое время он ощутил свободу — пьянящую, головокружительную, безграничную.
— А ну, постой-ка, шкет! — грубо рявкнул рядом хриплый голос.
Прежде чем Озимов успел среагировать, его резко дёрнули вверх — земля уплыла из-под ног. Огромный бородач в потрёпанном бушлате одной рукой взял мальчика за шкирку, словно котёнка, и притянул к себе. Сердце Руслана бешено застучало в груди, кровь ударила в виски. Перед глазами поплыло — закачались крыша, серое небо, а там…
Сова.
Она уже сбросила на лёд чехол с винтовкой, и теперь в её руках блеснул «Кедр-Б». Холодный металлический ствол чётко уткнулся в бородача. Рядом, из-за угла квадратной пристройки, высунулся другой — пониже, в камуфляжной куртке. Кривая ухмылка ползла по его лицу, глаза блестели от возбуждения.
— Эх, ну и потешная же ты! — захлёбываясь смехом, проговорил он. — Ей-богу, прямо цирк! Ты вот серьёзно проскакала пол-России из-под самой Вологды ради такой ерунды? Охренеть! Нет, нет, стой! Шевельнёшься — и Гвоздь… (знакомься, вон тот бугай — это Гвоздь!) — вгонит этому мелкому засранцу пулю в башку! Может, и не сдохнет сразу, но мозги точно вытекут. Ну и что тогда будешь делать, а?
Сова замерла. Пальцы сжали пистолет до хруста, но руки… медленно опустились.
— Ты… — голос её был низким, почти звериным. — Это ты убил отца?
Спасский лишь усмехнулся, будто услышал глупый анекдот.
— Да, — спокойно кивнул он. — Я его обманул. Форма — великая штука. Я никогда не был майором, но… прикинуться им — одно удовольствие. Открывает кучу возможностей. Правда, рано или поздно всё равно раскроют… Но до этого успеваешь начудить! В Нижнем я целых семь лет прожил под маской, семью завёл. А потом… ну, пришлось сваливать. А твой батя… он…
— ЗАТКНИСЬ! — Сова взревела так, что даже Гвоздь невольно дёрнулся. Всё её тело напряглось, как пружина, готовясь к прыжку. Но… Взгляд упал на Руслана. Мальчик беспомощно дёргался в лапище бородача, лицо побагровело от удушья. И пыл её слегка поостыл.
— Почему же мне молчать? — Спасский широко раскрыл глаза, изображая наигранное удивление. Губы растянулись в улыбке, но в глазах не было ни капли тепла — только расчётливый холод. — Ну почему же? Твой отец был отличным человеком. И офицером — что уж там. Но он не распознал лжи. Потому что она шла из уст человека в форме. Он верил, что я — такой же, как он. Что я — человек чести. И в этот момент… я нанёс удар.
Он сделал паузу, наслаждаясь выражением её лица.
— Он проиграл не потому, что был слаб. А потому, что его убеждения — ложны. Того мира, где честность что-то значит, больше нет. Он сгорел. Теперь важнее всего — порядок. Тот самый порядок, в котором я убил твоего отца. В котором ты, движимая местью, убьёшь за меня пару лишних мудаков. А потом… ну, может, я прикончу и тебя. А может, и нет. Порядок — штука гибкая. Он приносит пользу только тому, кто умеет им управлять.
— Я никого для тебя убивать не буду! — Сова дёрнулась было вперёд, стиснув «Кедр-Б» так, что пальцы побелели. Глаза горели яростью, каждый мускул был напряжён, готов к прыжку. — Я тебя убью!
— Не-не-не! — Спасский весело поднял палец, будто одёргивая шаловливого ребёнка. Из-за укрытия он показал на Руслана, который всё ещё болтался в ручищах Гвоздя, красный от натуги. — Будешь! Я ведь не просто так тебя ждал. Знал, что придёшь. Знал, родная! Разве тебе не хочется… немного потянуть время?
— Потянуть время? — Сова сжала зубы. — Зачем?
— Как зачем? — он развёл руками, изображая искреннее недоумение. — Чтобы остаться в живых. Чтобы переиграть ситуацию. Ну, или хотя бы попытаться. Я же не за себя переживаю — за тебя! Что мне мешает пристрелить тебя прямо сейчас? Перебить всех, кто мне мешает, а потом сказать, что это ты устроила бойню, а я… опоздал? А? Ну как, нравится сценарий?
Он снова засмеялся — ядовито, с наслаждением.
— Так что, орлица? Готова сдохнуть и прихватить с собой пацана? Или… ещё подумаешь?
