Смерть октановых богов - Юрий Владимирович Харитонов

Девушка стояла неподвижно, как изваяние. Пять минут. Десять. Автомат в её руках казался непомерно тяжёлым. Нет. Так она ничего не добьётся. Но если сыграет по его правилам… Шанс есть. Мизерный. Но есть.

— Ещё подумаю, — пробормотала она сквозь зубы. И Спасский снова рассмеялся.

— Ну вот. Так-то лучше! Всё идёт по плану! — Спасский одобрительно щёлкнул языком, будто хвалил дрессированную собаку. Его пальцы нервно постукивали по рукояти пистолета, спрятанного в складках поношенного бушлата. — А теперь, солнышко, расчехляй свою игрушку и займи позицию у края. Я подскажу, кто сегодня отправится на тот свет. И запомни — одно неверное движение, и твой юный друг отправится туда же. Ясно?

Сова молча кивнула, сжав челюсти до хруста. Она подняла свёрток с СВДС, ощущая холодный металл сквозь плотную ткань. Шаги её были тяжёлыми, будто ноги внезапно налились свинцом. Край крыши открывал вид на вокзал нефтяников — грязный, задымлённый, оживающий после ночного пьянства. Девять утра. Где-то внизу копошились люди, совершенно не подозревающие, что за ними сейчас будут наблюдать через оптический прицел.

Софья встала в полный рост, собирая винтовку с механической точностью, доведённой до автоматизма. Пальцы сами находили нужные детали, закручивали, фиксировали. В пяти шагах справа пристроился Спасский — слишком близко, чтобы можно было рискнуть. Его дыхание было ровным, почти беззвучным. Светло-серые глаза, холодные, как февральский лёд, сканировали территорию вокзала.

— У них заведён ритуал, — наконец, проговорил он, облизывая пересохшие губы. — После хорошей пьянки ходят справлять нужду всем скопом. Говорят, так меньше качает. Конечно, будут и охранники, но... Он хрипло рассмеялся. — Когда атаман в отключке, они обычно не отказывают себе в удовольствии. Хаос плодит хаос. А это отребье во главе приличной банды уже порядком мне осточертело. Пора вносить изменения, и начать стоит именно с них. Корректировки необходимы на ранней стадии деградации, а сейчас… Только точное, хирургическое вмешательство.

Пока он говорил, Сова украдкой обернулась. Руслан, бледный как мел, всё ещё находился в железной хватке Гвоздя. Его глаза, широко раскрытые от ужаса, встретились с её взглядом. Она быстро отвернулась, но сердце бешено колотилось в груди.

— Вы всё равно убьёте его, — тихо, но чётко произнесла она.

Спасский приподнял бровь, изображая удивление.

— С чего ты взяла? Я ценю порядок, а порядок требует расчёта. — Он наклонился ближе, и Софья почувствовала запах табака и чего-то химически-резкого. Выхлоп от какого-то мерзкого пойла? — Вы оба — часть моих планов по наведению хоть какого-то подобия цивилизации в этом богом забытом уголке. Если будешь вести себя умницей, у вас есть все шансы не просто выжить, но и занять достойное место в новом порядке вещей.

— Каким образом? — спросила Сова, с усилием выдавливая из себя слова. Ярость клокотала внутри, но она заставила себя сохранять ледяное спокойствие. С этим человеком нужно было играть по его правилам — правилам лжи и предательства.

— Сейчас это неважно. Верно? — Спасский прищурился, и его взгляд стал ещё холоднее. — Ведь ты можешь просто отказаться. Ты же у нас «чистюля», а такие просто так не убивают. Но ладно, может, это сподвигнет тебя на правильный выбор. — Он снисходительно улыбнулся. — Ты — снайпер, а это ценный навык. Можешь принести реальную пользу нашему... общему делу.

— Общему делу? — Сова с трудом сдержала сарказм в голосе.

— Я собираюсь перекроить этот мир, — Спасский широко взмахнул рукой, указывая на раскинувшийся внизу Ярославль. — И не только его. Объединить нефтяников, рыбаков, охотников. Вернуть «Приют» с его детишками, навести порядок в Иваново. А там, глядишь, и до Вологды доберёмся. — Его глаза заблестели. — С твоими навыками я смогу убирать... неудобных людей. А это, поверь, дорогого стоит.

— А мальчик? — Сова сжала приклад винтовки, ожидая ответа. Её взгляд метался между Спасским и Русланом, пытаясь уловить хоть намёк на правду в этом безумном плане.

— Он, как и все дети, отправится в «Приют» — Спасский сделал паузу, его голос внезапно смягчился, словно он действительно говорил о чём-то священном. — Там из них сделают сильных людей. Настоящих бойцов, столь необходимых этому уродливому миру. Так, как и должно быть.

Он повернулся к Софье, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то, почти напоминающее искренность.

— Поверь, я не хочу разрушать этот мир. Я хочу построить тот, где можно жить без страха. Где будет порядок. Настоящий порядок.

Последнее слово он произнёс тихо, почти с благоговением, как молитву.

— И для этого ты убил моего отца? — Софья прошептала сквозь стиснутые зубы. Её пальцы сжали винтовку так, что суставы побелели. Спасский усмехнулся.

— Я не думал, что ты сразу согласишься. Просто предложил вариант. Но если хочешь, чтобы ты и этот пацан прожили ещё хоть немного… — Он резко махнул рукой в сторону вокзала. — Тогда стреляй. Вон в них!

Внизу, на запорошённых снегом ступенях, покачиваясь, стояли двое: атаман и его правая рука, батюшка Григорий. Охранники, окружавшие их, были в не лучшем состоянии — кто-то сидел, склонившись, кто-то блевал под ноги, явно не в силах сосредоточиться. Атаман пошатнулся, его тоже вырвало прямо на лёд. Григорий, сам едва держась на ногах, похлопал его по спине, что-то бормоча.

— Если тебе так проще, — Спасский наклонился к Софье, — считай, что именно они снарядили ту экспедицию. Разве это не справедливо? Мести всё равно, кто будет первой жертвой. Не так ли? А столь же виноваты, как и я. Ты же так долго ждала этого.

Сова медленно подняла винтовку. Холодный металл приклада упёрся в плечо. В оптическом прицеле чётко виднелись их лица — красные, опухшие от пьянства.