Марсианские войны - Лоуренс Уотт-Эванс

— Меня зовут Байяр, что означает «Счастливый».

— Тебя неправильно называют, Длиннолицый.

В этот момент в юрту вошел Казар. Когда он выпрямился, в помещении сразу стало тесно.

— А это кто? — изумленно произнесла жена.

— Казар, — ответил вошедший.

— Ты скорее похож на волка, чем на пса, — прокомментировала жена Ариунболда, с интересом рассматривая гостя.

— Ты очень наблюдательна. Я боевой пес и не терплю, когда женский язык мешает разговору.

Жена торопливо отступила.

— Я приготовлю чай.

— И позаботься о том, чтобы он был горячим, — проворчал Казар.

Женщина захлопотала у огня.

— Ты умеешь обращаться с женщинами, — одобрительно заметил Ариунболд.

— Не со всеми женщинами, — пробормотал Казар, усаживаясь на застеленный ковриками пол. Штандарт поставили на достойное место, прислонив к высокому сундуку.

— Ты такой же, как я, — подал голос Казар после долгого молчания.

— Да, — согласился Ариунболд с таким сравнением.

— Моя одежда подошла бы тебе. У меня есть еще одежда.

— Хорошо, когда есть лишняя одежда, — кивнул пастух.

— Моя одежда взята из склепа Ссуту-Богдо, Посланного Небом.

Ариунболд опустил чашку с чаем и внимательно посмотрел на гостя.

— Как ты сказал?

— Чтобы управлять сражением, мне нужны свободные руки. А потому я ищу сильного конника-монгола, который мог бы нести штандарт Чингисхана. Такой человек заслуживает того, чтобы носить одежду, принадлежавшую когда-то Темучину.

— Интересная мысль.

Из угла, где сидела жена, донеслось шипение.

— Молчи, женщина!

Пока жена Ариунболда, закусив губу, прилежно размахивала веником, они выпили еще чая.

— Ты принес в мой гер интересное предложение, — признал пастух. — Но у меня есть жена.

— Детей нет? — спросил Казар.

— Небо не дало своего благословения, — опустил глаза Ариунболд.

— Тогда твоя ноша относительно легка.

— Ни одного человека, у которого есть жена, нельзя считать свободным от тягот жизни.

Жена замахала веником у самых ног Ариунболда, и он наградил ее пинком. Она тут же отскочила на безопасное расстояние.

— Твоя жена ездит верхом? — спросил Казар.

— Конечно. Она же жена монгола.

— Она умеет сражаться?

— Она сражается со мной, но я всегда побеждаю.

— Объединив монголов, я намерен отправиться на юг и опустошить города Китая.

— Почему?

— Потому, что китайцы превратили в рабов нижних монголов, так же, как русские поступили с верхними.

Ариунболд презрительно плюнул.

— Теперь безбожные русские стерты с лица Земли.

— А бездушные китайцы живут в богатых городах, отрезанных от их бывшей столицы.

— Я слышал о Новой Стене. Говорят, ее построили демоны в наказание за прежние грехи китайцев.

— Не демоны, — понизив голос, проворчал Казар, — а кое-кто другой.

— Костяные Головы, — сказал Байяр.

— Костяные Головы? Но разве не у всех людей костяные головы? — спросил Ариунболд, постучав по макушке заскорузлым пальцем.

— Их лица — маски смерти, но мозг на затылке прикрыт лишь кожей. А вот глаза живые, и по-монгольски они говорят хорошо, — объяснил Казар.

— Они говорят по-монгольски? — вздрогнул Ариунболд.

— Не так, как мы, но понять их можно.

— Все это интересно, но мне ни к чему китайские города. Я свободный монгол. У меня есть жена.

— Бесплодная жена, — заметил Казар.

На этот раз жена пастуха махнула веником у его ног.

— Твоя жена слишком энергична, — сказал Казар.

— Можешь побить ее, если хочешь. Только не нанеси ей увечий. Может, она еще принесет мне сына.

Жена плюнула и зашипела, как загнанная в угол кошка.

— Я не стану ее бить, если она перестанет выплескивать на нас свою злобу.

Женщина притихла и угрюмо уселась у огня, на котором уже стоял котел.

— В городах много китайских женщин, — негромко сказал Казар.

— Я слышал об этом.

— Китайские женщины плодовиты.

— Зачем мне сын, если он наполовину китаец?

— Это лучше, чем пустой гер, ворчащий от голода желудок и волосы, покрытые снегом.

— Если у меня будет сын от китайской девки, его может вскормить моя добрая монгольская жена.

— Да, ты ведь можешь оставить ее у себя. У Чингиса было много жен и наложниц.

— Я уже думал об этом.

— Когда ты станешь покорителем китайских городов, другие монгольские женщины будут искать случая наполнить твоим семенем свои пустые лона. У тебя будет много сыновей.

— Это так, — задумчиво сказал Ариунболд.

— Лично я предпочел бы иметь одну жену. Толстую, — мечтательно произнес Байяр.

— Толстая жена хороша в холодную ночь, — согласился пастух.

— Но только конь — верный союзник в жизни.

— Как ты соберешь армию, Казар? — спросил хозяин.

— Просто поеду на юг через города и селения и постепенно, как железная пыль собирается на магнит, ко мне пристанут сотни монголов.

— Не так все легко.

— Но у меня уже есть двое, — указал Казар.

— Я еще не принял решения.

— Я вижу его в твоих глазах. Можешь мне ничего не говорить.

— Нет, я скажу, — Ариунболд с откровенным восхищением взглянул на гостя. — Мои кони — твои.

— Хорошо. Мне нужны лишние кони. Не у всех монголов они есть.

— Ты отправляешься на юг с рассветом?

— Нет. Я еду после того, как наполню желудок.

— Я бы хотел провести последнюю ночь с моей доброй женой. Я буду очень скучать по ней.

— Для