Марсианские войны - Лоуренс Уотт-Эванс

— Не знаю.

— Может, ловушка.

— Не знаю, но если ловушка, то она меня не поймала, — ответил Казар Могучий.

Он осторожно приблизился к пострадавшему гробу. Удар пришелся по дальнему его концу. Взяв из рук ошарашенного Байяра фонарь, Казар посветил вокруг.

Перед ним лежал длинный массивный шест из прочного дерева. Он был продет в нечто вроде громадного колеса. Вся конструкция напоминала палицу, но без шипов. С края колеса свисали прикрепленные к нему девять белых бычьих хвостов, а самую верхушку венчал трезубец из кованой меди и серебра.

— Это знак, — выдохнул Казар.

— Эта деревянная дубина чуть не вышибла из тебя мозги, а ты принимаешь ее за небесный знак? — скептически пробормотал Байяр.

— Не дубина и не ловушка. Перед тобой штандарт Чингисхана, и он пропитан его духом. Во время битвы его поднимали вверх, как гордый символ монголов.

Байяр подошел поближе, всматриваясь в оседающее облако пыли.

— Вот это? Я не вижу на нем ни золота, ни жемчуга.

Казар раздраженно потряс головой.

— Это же не игрушка для дворца, он должен внушать ужас врагам. Куда бы ни направлялся хан во время боя, штандарт следовал за ним, и все знали, где находится их хан и что он жив.

Склонившись над гробом, Казар попытался приподнять шест.

— Тяжелый? — спросил Байяр.

— Очень тяжелый.

— Как же мог носить его один конный монгол?

— Городскому монголу его не поднять, но халха-монгол может.

— Похоже, даже халха-монголу это не по силам.

Казар сжал зубы. Штандарт вздрогнул, с него посыпалась пыль. Монгол напрягся. На спине, груди и шее вздулись мышцы, лицо покраснело от натуги. Он медленно распрямил ноги, и штандарт оторвался от земли. И вот уже все девять бычьих хвостов гордо свисают вниз. Поднявшись во весь рост, Казар поднял штандарт на вытянутых руках и застыл, как величественная статуя.

Байяр, разинув рот, наблюдал за этим проявлением физической мощи. На какой-то миг ему показалось, что тяжелая штуковина вот-вот рухнет на землю, но Казар, даже не двинувшись с места, удержал ее в равновесии.

Наконец Казар удовлетворенно выдохнул. Все его тело покрылось потом и пылью.

— Теперь я знаю свою судьбу, — выдавил Казар сквозь зубы. — Я следующий хан. У меня хватило сил поднять и удержать символ доблести Золотой Орды. Когда другие монголы увидят это, они пойдут за мной.

— А если не пойдут?

Казар улыбнулся.

— Тогда я образумлю их вот этой колотушкой и отрублю их никчемные пустые головы саблей самого Чингиса.

Казар рассмеялся. Смех уносился все выше и выше, а Казар продолжал хохотать, как человек, опьяненный самим собой.

Глава 17. ГОРА БУРХАН ХАЛДАН

Когда Казар выбрался из склепа Чингисхана, на нем были искусно сработанные кожаные и стальные доспехи, раскрашенные в голубой и золотистый цвета. Байяр тоже предстал в более роскошном облачении, вот только доха из овечьей шкуры, позаимствованная им из склепа, была великовата. С собой он тащил целую охапку пик, сабель и кинжалов, пролежавших несколько столетий с первым из великих ханов. От тяжести ноши Байяр только что не стонал, но его лицо сияло от плохо скрываемой гордости.

Вверху их встретили Телиан Пиар и Комо Дат. На них были защитные скафандры с прозрачными шлемами.

— Что это? — спросил Пиар, оглядывая своим единственным глазом саблю и все остальное.

— Оружие, с которым я начну свои завоевания, — проворчал Казар.

Комо Дат бросил на него ненавидящий взгляд, монгол ответил тем же.

— А это? — марсианин указал на тяжелый штандарт Чингисхана.

— Это штандарт, с помощью которого я соберу вокруг себя всех монголов.

— Флаг?

— Нет. Флаг может поднять любой, также и любой может сорвать его. А вот это… только монгол способен идти с ним в битву.

— Но ты же не сможешь сражаться с таким неуклюжим приспособлением, — бросил Дат.

— Мне и не придется это делать. Это обязанность штандартоносца. Я должен найти такого монгола, прежде чем начинать первую кампанию.

Телиан Пиар приблизился к нему.

— Значит, ты готов?

— После того, как ваши слуги достанут из могилы все остальное оружие.

Комо Дат напрягся.

— Займитесь этим немедленно. И проследите, чтобы гроб не тронули, — с этими словами Казар прошествовал мимо обоих марсиан в сопровождении верного Байяра.

Комо Дат дрожал от ярости.

— На каком основании он позволяет себе говорить со мной в таком тоне? Кем он считает себя?

— Господином всех монголов, величайших воинов Земли, — пробормотал Телиан Пиар.

— Но это же мы сделали его тем, что он есть! — прошипел Комо Дат.

— Нет, — ответил Пиар. — Мы лишь выпустили стрелу в нужном нам направлении. Теперь главное, чтобы она не свернула.

Дат гневно повернулся к паеку. Тот спокойно смотрел на него, медленно помигивая единственным глазом.

— Похоже, вы очень хорошо разбираетесь в психологии монголов, — проскрежетал гнард.

— Почему бы и нет? Она идентична вашей.

Телиан Пиар уже поднимался на борт «Призрачного убийцы», а Комо Дат все еще стоял внизу, сжав кулаки и тяжело дыша, отчего внутренняя поверхность его шлема запотела. Наконец, немного успокоившись, он приказал солдатам спуститься в темный провал.

— Смотрите, не повредите ничего ценного! — крикнул им вслед Комо Дат.

Глава 18. ИЗВИЛИСТАЯ ДОРОГА, ВНЕШНЯЯ МОНГОЛИЯ

Пастух Ариунболд занимался привычным делом: осматривал захромавшую овцу. Стук копыт по Извилистой дороге заставил его насторожиться. Пастух поднял голову, ожидая увидеть какого-нибудь чумазого странника, но взгляду его предстало видение, от