Матабар IX - Кирилл Сергеевич Клеванский
На улицу высыпали даже те охотники, которые только-только вернулись с ночной вылазки в Парк и, не доспав положенное, теперь выполняли приказ Залесского. И вполне нетрудно догадаться, в чем заключалась суть данного распоряжения.
Охотники проверяли свою экипировку, считали патроны и готовились к чему-то, что ни у кого не вызывало особого рвения вновь начать зубоскалить и развлекаться, спасаясь от скуки. Более того — большинство, судя по лицам, и вовсе корили себя за то, что посмели жаловаться на рутинное течение минувших дней.
Происшествие с группой Борса, в какой-то степени, щелкнуло остальным участникам экспедиции по их начинавшему наглеть носу, но не в той степени, чтобы начать переживать. Охотники вообще, насколько успел понять Арди, относились к жизни в целом и к своей службе в частности весьма снисходительно. В том плане, что они настолько привыкли постоянно находиться на грани, что смерть или какая-то иная трагедия уже переставали выглядеть для них серьезной угрозой.
И потому Ардан чувствовал себя совсем непривычно, когда на его спине скрещивались десятки пар полных надежды глаз. Вот как чувствуют себя военные маги, когда появляются на линии фронта? Так их воспринимают простые люди? Как некое чудо, которое сейчас раскроет книгу заклинаний, стукнет посохом о землю и произойдет нечто, что обязательно вернет их домой к родным.
Еще даже не заходя внутрь шатра Залесского, потрепанного и много раз заплатанного, юноша почувствовал запах, который сложно спутать с чем-либо еще кроме одного.
Сладковатый, приторный, с тяжелой металлической ноткой запекшейся крови, он низко стелился, оседая на языке вязкой пленкой. Душащая вонь, оставляя тщетными любые попытки отстирать, глубоко впитывалась в одежду.
В ней смешивались гниль перезревших плодов, оставленных в траве после первого осеннего заморозка, едкая кислинка уже почти запекшейся крови и душная влажность погреба, куда давно уже никто не заглядывал. А поверх всего этого — тот особый, ни с чем не сравнимый запах остывшей плоти. Он сжимает горло, заставляя то саднить из-за кома, который не откашлять, не сплюнуть.
Так пахла человеческая смерть. И точно так же, как сейчас отметил про себя Арди, пахла та тропинка в лесу. Не-Говорящий ее бы и не заметил. Ардан же подумал, что это просто охотники нарушили Законы Охоты (если таковые имелись здесь, на севере) и в качестве добычи выбрали беременную самку или выводок малышей. Да, они утолили Голод, но поставили под угрозу охоту следующих циклов. Если убивать добычу, когда та еще не выросла и не дала потомства, то вскоре не останется и вовсе никакой добычи.
Так маленького охотника учили его лесные друзья.
Ардан сделал мысленную зарубку и откинул полог шатра. Внутри уже собрались все «руководители» и «главные люди» экспедиции. Но вместо того, чтобы сгрудиться вокруг широкого стола, заваленного картами, или графитовой доски с расписанием вылазок и обязанностями каждой группы, они стояли около постели.
Ардан встал за спиной Борса и другого охотника, чьего имени он не знал — тоже руководитель одного из отрядов.
— … сорок, может пятьдесят, — хрипело… хрипел страдалец. — Может… больше. Драб… там… — он закашлялся, сплевывая кровь изо рта на бинты. — Это… мне такое… только рассказывали. Все в огне. Крови. Все кричали. А они…
Левый глаз охотника закрылся, а по щеке сбежала одинокая, желтоватая слеза. И не потому, что правый и так был закрыт — нет, просто над пустой, обожженной глазницей и вовсе отсутствовали веки, а вместе с ними и половина лица. Обнаженная кость проступала под пропитанными кровью и мазями бинтами.
Охотник лежал на одеялах и корчился от боли. Вместо рук из плеч торчали замотанные культи разной длины, а одна и вовсе прорезала бинт обломанной костью. В живот, судя по характерной впадине, уже натолкали кровоостанавливающих губок, стянув ребра жесткими жгутами и тоже замотав бинтами.
Шматы кожи, плоти и крови вместе с частью кишечника валялись прямо здесь, на земле, пачкая старенькие коврики, укрывшие деревянный настил. Для шатров не использовали подстилки, вместо них клали под ноги сколоченные доски. Обычно сухие и немного скрипучие, сейчас они хлюпали под ботинками из-за вязкой, алой жидкости.
Вечные Ангелы уже звали искру Светлоликого обратно в Свет, но ее не пускали. В самом прямом смысле. Под ногами капитана Рогова светилась желтоватая печать, а из навершия посоха то и дело вылетали золотистые ленты, впитывавшиеся в бинты. И каждый раз, когда очередная порция Лей исчезала под алыми повязками, охотник делал новый вздох, наполненный бессильной агонией.
Ардан знал, в теории, о существовании подобной печати. Она позволяла подпитывать организм при помощи магии, что давало раненому возможность выкроить еще какое-то время перед получением врачебной помощи. Вот только название затерялось где-то на задворках памяти, потому как проходили ее лишь на военном факультете, а Арди не так давно зажег Синюю звезду, чтобы разобраться во всем каталоге Синей военной магии.
Тем более, что именно с нее — с Синей звезды, и начиналась настоящая военная наука.
— Мы… исследовали… стадо Грибных Лосей в… девятом секторе… — хрипел охотник, постоянно сглатывая пузырящуюся, розовую слюну. — Они… напали… из засады…
— Вас ждали? — коротко спросил Залесский. Его левая ладонь так сильно сжимала правую, что ногти до крови впились в кожу.
— Н-нет… — раздался очередной хрип. — Но… нас засекли…
— Форма, — начальник охотников явно старался изъясняться как можно более короткими и емкими фразами. — Они были в форме?
— Да… Драб… — очередная слеза, на сей раз уже даже не желтая, а скорее белесо-гнойная, скатилась по щеке. — Убили… нас убили… блядские… Нджийцы… Их мутная форма… я ее помню… из учебников…
Охотники и маги, включая даже Мелина, стоявшего рядом с Магистром Тихоновым, напряженно зашептались между собой.
— Ты видел магов? Или только солдат?
Охотник издал очередной, на сей раз куда более ревущий хрип, и Рогов слегка покачнулся, но заклинание удержал. Разве что золотые ленты вылетали из навершия его посоха все быстрее и быстрее. А вместе с ними точно так же стремительно бледнело лицо военного мага.
— Не знаю… Драб… не знаю… — слезы катились по щеке охотника уже не по одной, а целым ручьем. Пахнущим гнилью, гноем и отчаянием. — Я ведь… сдох… да, Драб? Я уже… мертвец…
Магистр Тихонов отвернулся, а господин Наленский и вовсе выбежал из шатра. Судя по звукам, он прощался с обедом, путем опустошения содержимого желудка через рот.
— Да, Анатолий, —
