Матабар IX - Кирилл Сергеевич Клеванский
— Блядь… блядь! — выкрикнул охотник. — Я ведь… так и не позвал ее… знаешь? На свидание. Испугался. Думал… вернусь, с экспедиции… позову. Денег… хотел… подкопить. И еще мамке с папкой… родителям нужно… помочь… кухню отремонтировать.
— Мы поможем, Ант, — Залесский не говорил лишнего. Не сказал ни «обещаю», ни, тем более, «клянусь», но Арди чувствовал, что господин Залесский, если будет жив, слово свое сдержит.
— Жаль, да… Драб? — жирные, тяжелые слезы падали на пол, оставляя на покрасневшей коже мутные следы. — Помирать… жаль… Не хочу… не хочу, Драб… Не хочу!
Охотник плакал и стонал. Вторым не выдержал Тихонов. Прикрывая рот, закрывая испуганные, полные влаги глаза, он выбежал на улицу следом за Наленским. Вскоре к нему присоединился и Мелин.
Тот не дрожал и не спешил тошнить. Скорее крепко сжимал зубы, надувая желваки. Так крепко, что Арди четко различал их скрежет друг о друга.
— Не хочу подыхать… пожалуйста, Драб… пожалуйста. Помоги.
Залесский опустился рядом с залитой кровью и гноем кроватью и положил ладонь на макушку охотника. Тот застонал еще сильнее.
— Не убойся тьмы, что встанет стеной на пути. Да не дрогнешь ты пред теми, кто крадется во мраке, ибо Светлоликий идет с тобой по правую руку, — Залесский читал молитву, с которой веками Галесские воины отправлялись на верную смерть, ждущую их под клинками, стрелами и магией Эктасса.
— Нет… не хочу… мама!
Залесский поглаживал голову плачущего охотника и продолжал нашептывать старинные слова:
— Свет Его — броня твоя, не знающая трещин. Имя Его — сталь твоя, не ведающая промаха. Ступай землями павших, и пусть их стоны не устрашат тебя, ибо взор твой — на острие клинка Его, и десница Его направляет тебя.
— Мама! Пожалуйста! Где ты, мама⁈
— Пусть смыкается ночь, пусть трубят горны врага, пусть земля дымится от пепла — ты не отступишь. С нами поступь Его. С нами дыхание Светлоликого, и там, где пройдет Он — тьма первой ляжет мертвой, а мы отправимся лишь следом. Обратно домой. Во Свет.
— Мама! Мне страшно, мамуля! Мамоч…
Охотник не договорил. Залесский выхватил нож и, крутанув тот в ладони, с силой всадил клинок, по самую гарду, прямо в центр лба юноши. Тот даже не вздрогнул. Просто… выключился. Вот он был и, всего мгновением позже, его не стало. Только безвольно качнулись и обмякли окровавленные культи, будто тот тянул руки, которых уже не имел, куда-то вперед. Не к потолку шатра, а вглубь собственной памяти. К той, кого так отчаянно звал…
'Я не спрошу, какой итог
Венчал твой путь в краю суровом'
— До рассвета — стоять, — продолжал Залесский, вытаскивая нож и очищая тот собственной ладонью. — До последнего вздоха — стоять. И встретим мы зарю с обнаженными клинками и пылкими сердцами. Во имя Отца нашего и во славу Родины нашей. Сегодня мы все здесь умрем, но и они тоже. El'a'ar.
— El'a'ar, — хором произнесли присутствующие.
На языке пустыни Зафиры, откуда пришла религия Светлоликого, данное изречение означало нечто вроде «Да будет Свет».
Ардан сжал сигнальный медальон и… так его и не активировал. Что-то в услышанной им истории настораживало юношу. Что-то пока не выглядело достаточно убедительно, чтобы сломать свою легенду и вызвать сюда подкрепление Черного Дома. Да и даже если медальон сработает (что далеко не факт), оперативники второй канцелярии прибудут не раньше, чем через десять дней.
Для чего тогда вообще нужны подобные медальоны, если они, кроме как в городе, не имели особого практического применения?
Все просто.
Чтобы смерть Плаща не оказалась напрасной.
Печать под ногами Рогова погасла, а сам маг качнулся в сторону. Накопитель в его перстне рассыпался, и капитан, тяжело опираясь на посох, вытряхнул остатки пыли, а затем сменил кристалл на новый.
Залесский же уже накрыл бездыханное тело тонким пледом и коротко кивнул двум крепким охотникам. Те подняли труп под плечи и под коленки, после чего, с тяжелыми взглядами, потащили его на улицу. Арди успел украдкой заметить, что несколько охотников уже копали могилу, а остальные, забирая винтовки, выстраивались группами перед ямой.
Мелин с Наленским вернулись обратно.
— Проклятье, — только и сказал рыжебородый капитан.
Он легонько стукнул посохом по полу. Под его заляпанными кровью ботинками сверкнула темная печать, а следующим мгновением вся кровь, ошметки плоти и пласты кожи вспыхнули ярким, зеленым пламенем. То, без дыма и запаха, всего за несколько секунд, не тронув ничего, кроме плоти умершего, очистило шатер.
— Спасибо, капитан Мелин, — холодно поблагодарил Залесский и указал ладонью на стол. — Надо решить, что будем делать дальше.
Все, едва ли не синхронно, передвинулись к разложенной поверх бумаг громадной карте Парка. На ней, поделенный на двенадцать секторов, раскинулся весь Северный Национальный Парк, вместе с двумя озерами.
Залесский, вооружившись карандашом, провел линию от Второй Станции до девятого сектора.
— Полтора дня пути… — выдохнул Борс. — Да как он добрался обратно-то.
— Жить захочешь, Борс, и не такое пройдешь, — процедила Рита.
— Но…
Залесскому оказалось достаточно бросить на вечных спорщиков лишь один, быстрый взгляд и оба тут же замолчали.
— Что у нас в девятом секторе?
— Послушайте меня, — начала было госпожа Острожская, но ее тут же оборвал Наленский.
— Девятый сектор это регион обитания нескольких аномалий хищников и целого перечня их кормовой базы. Не говоря уже про птиц и флору.
— Диапазон опасности? — уточнил Залесский.
Наленский повернулся к Тихонову, который мгновенно отчеканил:
— От ⅔/3 до 4/8/6, если брать самую опасную для человека аномалию.
Благодаря лекциям профессора Ковертского, Арди разбирался в классификации Гильдии Охотников.
Первая цифра, от одного до девяти, касалась весьма условного отображения количества звезд, к которому «аномалия приравнивалась».
В данном случае — две звезды.
Второе число, от одного до двадцати — столь же условная степень «опасности», в которой единица это типичный хищник, стоящий на вершине пищевой цепочки в своем ареале обитания, а двадцать — нечто вроде стихийного бедствия.
Третья цифра — от одного до «бесконечности» — рекомендуемое число магов или охотников на монстров, необходимых для обезвреживания данной «аномалии».
У тех аномалий, которые обитали в Питомниках под патронажем Гильдий Охотников и Магов, в классификации имелось еще и четвертое значение — номер реестра, но в дикой природе никаких реестров не существовало.
— А может вы… — попыталась вклиниться Старший Магистр Острожская, но ее вновь проигнорировали.
— Что-то особенное? — прищурился глава охотников.
— Вряд ли, Драбомир, — развел руками господин Наленский. — Может быть Драконий Медведь — на рынках весьма ценится его бурдюк, в котором он синтезирует из своей слюны жидкий
