Тени двойного солнца - А. Л. Легат

Райли со стола. – Эти смерти, исчезновения… – Что-то промелькнуло в его глазах. – Благополучие моей семьи зависит от того, как идут дела. Я не могу оставаться в стороне.

Он причесал короткую бороду пятерней:

– Разве же ваш брат не приезжал этой зимой, в самом начале?

Любой из моих братьев приехал бы в город за одним – новенькими шлюхами, турниром и карточными долгами. Никому и дела не было до здоровья отца и будущего дома Коул.

– О его визите мне неизвестно. Я прибыла сразу же, как пришли вести.

Неловкая тишина встряла между нами. В такой тишине можно было расслышать, с каким трудом ворочаются мысли в голове у Райли.

– Все-таки, не сочтите за грубость, в нашем доме делами банка всегда занимались, – он помедлил, – мужчины. И я ни в коей мере не ставлю под сомнение ваши… гм… способности, миледи Коул. Но разве же, положа руку на сердце, вы не склонны согласиться, что есть занятия поинтереснее, чем вся эта суета с бумагами?

В подтверждение своим словам Райли с тоской покосился на разбросанные по столу отчеты. Должно быть, нянчить детей и сидеть у прялки ему бы понравилось куда больше.

– Вы пытаетесь выведать, как дела в нашей семье. – Я перешла в наступление и закинула ногу на ногу. – Я пойду у вас на поводу и отвечу: лучше не бывало. И я намерена это сохранить. Что возвращает нас к старому вопросу.

Он внимательно посмотрел на меня и снова зарылся пальцами в бородку.

– Я пытаюсь соблюдать приличия, миледи Коул. Только и всего. В последний раз доступ к архивам у меня просили совсем недавно…

– Кто? – я потянула пальцем цепь на шее. – Получить доступ в главный архив имеет право лишь…

Печать дома Коул предстала во всем своем величии. Райли прищурился, будто не был уверен в подлинности клише. Женщины в его семье, выходит, не держали при себе печатей.

– Верно. – Он повременил, постучав указательным пальцем по кубку, который держал все это время. – В архивы просился ваш клерк. Наместник, вернее сказать, – к нашему общему и немалому удивлению.

– Хорун?..

– Ему не мешали, скажу сразу. Несмотря на все обстоятельства, он осторожно встретился со мной взглядом. – Переполох, несомненно, случился. Но так, по первости дней… Что возвращает нас к прежнему вопросу.

Он поднял кубок, шумно сглотнул и небрежно поставил его на край столешницы, чуть толкнув пальцами, чтобы не наклоняться вперед.

– Что вы надеетесь обнаружить в архиве, миледи Коул?

– Пусть этот разговор не выйдет за пределы кабинета, – невозмутимо ответила я. – Кто-то промышляет у нас под самым носом. Дело серьезное.

Райли озадаченно скривил губы. Уж видно, что все его серьезные дела касались одной выпивки и бахвальства перед девицами.

– Настолько? – он потер колено во второй раз. – Могу ли я узнать подробности?

Он как-то криво улыбнулся.

– …или я – часть этого дела?

Все-таки с возрастом он поумнел. Я тщательно взвесила слова.

– Пока рано делать выводы. Кто угодно может быть частью этого предприятия, по собственной воле или без понимания…

– Вы так убедительны, что теперь и я начинаю волноваться.

Если это была издевка – ничего более жалкого я в жизни не слышала. Я взяла печать в руки и сделала вид, что увлеклась ею:

– Промедление может дорого обойтись. – Райли все еще был далек от тревоги, я помогла: – Мне крайне любопытно, что скажет Его Величество, если вдруг в обход нас выяснится, что золото уходит на нужды мятежников, врагов короны…

Старший сын Киригана плохо владел лицом – уголок его губ дернулся, не то в усмешке, не то в презрении. Попала в цель.

– Миледи Коул, – начал он и торопливо пригладил пальцами бархат кресла, – все мало-мальски серьезные бумаги еженедельно отправляются моему, – пауза, выразительный взгляд, – и вашему отцу. Уж поверьте, будь там малая толика угрозы Его величествам, Воснии или порядку – они бы незамедлительно…

Я оттянула воротник и спрятала печать под платьем.

– Мне почудилось, или вы и впрямь пытаетесь скрыть от меня доступ в архивы?..

– О, я не имею никаких возражений! – вдруг оживился Райли.

– Тогда…

– После того как ваш отец одобрит эту идею, разумеется.

Наши взгляды встретились. О, как бы мне хотелось выбить ему хотя бы один глаз! Второй, к сожалению, понадобится сыну Киригана, чтобы провести меня в специальный архив и найти бумаги.

Будь здесь один из моих братцев, готова спорить – нужные отчеты уже лежали бы на столе. Сидя на жестком гостевом стуле, я всерьез задумалась о том, не нанять ли мне взломщика, который способен читать и не боится петли. И умеет держать язык за зубами в том случае, если…

– С этим возникли какие-то сложности? – сын Киригана почуял мою слабость.

Я заставила себя улыбнуться.

– Как вы знаете, мой отец очень стар. Ему трудно даются путешествия из города в город…

– Боюсь, без личного присутствия господина Коула это будет нарушением договора.

«Какого еще договора, песий рог?!»

– Все-таки, мы с вами, миледи, – его взгляд погрустнел, – не так уж и свободны, верно? Я имею в виду в управлении. «Арифлия и Коул», ха.

Он покачал головой, неторопливо поднялся, прошел до столика с графином и наполнил половину кубка.

– Одни названия, – протянул напиток, нависнув надо мной. В кубке плескалось темное вино.

Я не притронулась к угощению.

– Теперь вы пытаетесь повернуть меня против родного отца?

Сын Киригана нахмурился, его лицо вытянулось. Он выпил из отвергнутого кубка сам. Вино покрасило его губы в розовый цвет.

– Что вы! Как уж против них идти. Вам ли не знать, миледи…

Скользкий уж. Мне подумалось, что у моих братьев такой же грустный взгляд, когда они коснутся выпивки. Кровь и власть – вот и все, что волнует слабых мужчин. Проливают кровь ради большей власти и владеют лишь для того, чтобы лить кровь. Порочный круг.

Я плавно поднялась и расправила складки на ткани.

– Нет ничего, что могло бы отвернуть меня от семьи, Райли. Я вернусь. И лучше бы вам подготовить эти бумаги.

Сын Киригана дернул плечами и беззлобно произнес:

– Буду ждать вашего возвращения, миледи Коул.

Он отвернулся к окну, и я не стала тратить ни минуты на эту бестолковщину. Когда дверь легко открылась после моего касания, сын Киригана добавил чуть тише.

– «Арифлия и Коул». Не более, чем слова.

И двери закрыли.

Оксол, «Милая Грешница»

В полдень прошел гадливый косой дождь. Мы ждали, собравшись в ночлежке. Делали вид, что ничего не ждем. Медяк так и не просушил свои башмаки, и потому, когда переминался с ноги на ногу, отвратительно чавкал