Матабар IX - Кирилл Сергеевич Клеванский

— Мужчины обсуждают женщин куда реже, чем вам может показаться, госпожа Шприц, — ответил он через минуту. — Спящ… Вечные Ангелы, если посчитать, то я чаще слышал споры о способах заточки ножей и чистки револьверов, чем что-то связанное с женщинами.

Таисия искоса глянула на него и вернулась к созерцанию костра.

— Я так понимаю, вы не очень часто присоединялись к разговорам.

Ардан проводил ее взгляд и тоже, на мгновение, погрузился в созерцание хаотичных плясок оранжевых языков, по-прежнему лижущих дно сковородки. Арди спохватился и еловыми веточками счистил остатки чесночного сока и специй. Чтобы не пригорели. Не хотелось потом полчаса провести в компании холодной воды и металлической щетки.

— Не то чтобы у меня имелась на то возможность, — уклончиво, на вопрос без вопроса, ответил Ардан. — А когда ко мне все привыкли, то я сам уже привык просто слушать.

— Вам нравилось?

— Что? — не понял Ардан.

— Слушать.

Трещало пламя, щелкая последними веточками, сгоравшими где-то под тяжелыми поленьями, на которых среди черной мозаики углей выстреливали алые, юркие искорки. Сколько таких вечеров, под ветрами Алькадской степи, когда от холма до холма столько же, сколько от горизонта до горизонта, провел Ардан.

— Да, — честно ответил он.

Таисия, кажется, слегка улыбнулась. Арди не видел. Он продолжал разглядывать пламя.

— Потому что можно ни о чем не думать, да? — немного тише обычного, произнесла госпожа Шприц. — И потому что в степи нет, как будто, ни прошлого, ни будущего. И вся ваша жизнь она где-то там, капитан. За следующим перевалом или следующим ручьем. Ни тревог, ни забот. Вернее, они есть. И тревоги, и заботы. Только одномоментные. Которые требуют ваших рук, а не мозгов и времени. А как решили, можно надвинуть шляпу на глаза и ни о чем не переживать. Просто дремать и слушать ветер.

Ардан медленно повернулся к госпоже Шприц. В уголках ее глаз застыли капли предательской влаги.

— Ваш муж…

— Жених, — поправила Таисия. — Он служил в корпусе маршалов около Тайи. Мы познакомились, когда я ездила на границу делать репортаж о незаконном рыболовном промысле, который покрывал местный генерал-губернатор. Мне тогда было, наверное, немногим больше, чем вам сейчас.

Арди резко обернулся, но в лагере все были слишком заняты приготовлениями к ночи и ужином. Им оказалось совсем не до обрывка разговора двух людей у веселого костерка.

— Что случилось? — наконец спросил Ардан.

Таисия ответила не сразу. Совсем не сразу. Арди успел уже и масло положить в котелок к грече и вытащить мясо из ямы и, точно так же плюхнув масло еще и на сковороду (вместе с веточками для аромата), вернул на огонь, чтобы довести медвежатину до полной готовности.

— Пуля, капитан. Просто бандитская пуля. Ничего сверхъестественного, — голос Таисии слегка дрогнул. — Генерал-губернатор настолько погряз в коррупции, что умудрился стать ручной собачонкой шайки железнодорожных грабителей. Ювелирный дом перевозил в Метрополию партию алмазов из Ральских приисков. Большой куш. Мой… жених и его сослуживцы решили устроить засаду. А о засаде узнали в управе. Как результат — все погибли. И бандиты. И маршалы… Он тоже любил готовить. Томас. Мог часами трепаться, вспоминая истории про степь и готовку. Мне тогда все это казалось таким глупым.

Ардан так ничего и не сказал. Да и что тут говорить. «Понимаю вас»? Нет, не понимал. Среди всего того, что пережил Арди, не нашлось бы и маленького замечания к истории Таисии. Потому что это ее история. И только ее. А простое «сочувствую»… Нет, Ард, разумеется, сочувствовал, но за два года в Метрополии он понял одну простую истину…

— Спасибо, — Таисия украдкой вытерла щеки тыльной стороной ладони.

— За что?

— За то, что не стали говорить всяких глупостей, — ответила госпожа Шприц.

Арди улыбнулся. Сухо и безрадостно.

— Главное потом, пожалуйста, не пытайтесь меня застрелить.

На сей раз дернулась уже госпожа Шприц.

— Не принимайте близко к сердцу, — поспешил добавить Ардан и положил в миску Таисии несколько ложек гречи, а сверху — мясо. По рецепту ему следовало дать отдохнуть, но Арди, зачастую, игнорировал данный этап. Ему нравилось есть горячее. — Просто вы мне напомнили одну женщину. Ее звали Марьяна Сестрова.

— Марьяна… красивое имя, — качнула головой Таисия. — Чем вы же ее так допекли, что она пыталась вас застрелить, капитан? Нет, я, порой, и сама об этом задумываюсь, но это же потом тело надо прятать. Какую-то историю правдоподобную выдумывать. Вы, признаться, не стоите такой мороки.

«Знаешь, почему дети пропадали? А вот поэтому, капрал. Потому что плевать. Думаешь мне надо было какие-то усилия прикладывать, чтобы документы подделать? Да я просто их сжигала! Прямо в шерифской управе! И все. Потому что — всем плевать. Вот поэтому… столько лет…»

— Частично из-за того, что мне требовалось убить ее брата, — ответил Ардан, и Таисия подавилась собственными словами. — Собственно, я это и сделал. Еще, попутно, разрушил то, что являлось для нее домом. Пусть нелюбимым, но домом. А сама Марьяна, в итоге, провела свои последние дни в качестве подопытной крысы в лабораториях здания, о котором мы с вами оба хорошо осведомлены.

Госпожа Шприц медленно повернулась к Арду, а затем, точно так же медленно, вернула взгляд обратно к костру.

— Вы никогда не задумывались, капитан, почему нас с вами, по жизни, окружают сломанные люди? И я даже не про вашу службу в том самом здании и не про мою работу в редакции, — даже еще тише прежнего, спросила Таисия. И сама, тут же, на свой же вопрос и ответила. — Может, потому что Вечные Ангелы так берегут нормальные, здоровые, не пропущенные через мясорубку из дерьма и крови, души? Чтобы, знаете, мы жили тут как в блядском загоне, среди себе подобных. Среди таких же сломанных, как и мы с вами.

Арди молча накладывал вторую порцию для их гостя, который немного задерживался, что, в целом, укладывалось в первое впечатление, которое тот производил.

— Вы не думали, — повторила Таисия, — что обязаны своим маленьким счастьем не тому, что нашли себе спутницу из военной семьи, а тому, что ее саму, в детстве, несколько раз похищали? Один раз с целью выкупа, а один раз, чтобы убить.

Ардан почувствовал, как клыки начали резать дёсны, а пальцы сжали ложку крепче нужного. Он знал. Тесс всего единожды, вскользь, упоминала об этих событиях, но никогда не вдавалась в подробности. А Арди не расспрашивал. Он и сам никогда не рассказывал деталей и подробностей того, как именно погиб его отец.

Порой о существовании кошмаров стоит лишь предупредить, не заставляя собеседника погружаться во все краски произошедшего.