Росомаха. Том 5 - Андрей Третьяков

— Думаю, конечно, — я пожал плечами. — Но это не меняет планов.

Она помолчала, потом сказала тихо:

— Вы не такой, как я думала. Мне говорили, что вы монстр, что вы убили сотни людей, что служите тёмным силам.

— Я убивал, — я не стал отрицать. — Много. Но никогда — невинных. И никогда — не забирал жизни ради силы.

— Я знаю, — она кивнула. — Я поняла это, когда увидела вас. Вы просто… человек. Который делает то, что должен.

— Или то, что считает нужным.

— Это одно и то же, — она чуть улыбнулась.

Мы замолчали. Ветер стих, и стало слышно, как где-то далеко лает собака, а потом — тишина, такая густая, что кажется, её можно потрогать.

— Знаешь, — сказал я. — Я тоже боялся. Первый раз, когда пошёл на изнанку. Думал — всё, конец. Но прошёл. И второй раз. И третий. Со временем страх не уходит, но ты учишься с ним жить. Использовать. Делать то, что нужно, несмотря на него.

— Научите? — она подняла голову.

— Уже учу, — я усмехнулся. — Ты здесь, ты не сбежала, идёшь с нами. Это уже много.

Она не ответила, но я видел, как её плечи чуть расслабились, как ушло напряжение из спины.

— Идите спать, — сказал я. — Завтра рано вставать.

— А вы?

— Я ещё посижу.

Она поднялась, задержалась на секунду, словно хотела что-то сказать, но передумала. Только кивнула и ушла в дом.

Я остался один. Звёзды начинали меркнуть — приближался рассвет.

В пять утра дом уже гудел. Василий суетился на кухне, собирая термосы с горячим чаем и свертки с едой. Бродислав проверял оружие, раздавая людям арбалеты и короткие мечи. Юрий стоял у карты, в последний раз проговаривая маршруты.

Я спустился, когда все уже собрались. Альфред и его люди — четверо, молчаливые, сосредоточенные. Братья-маги земли — Глеб и Тихон, похожие, как две капли воды, с одинаковыми короткими стрижками и одинаковыми сумками за плечами. Илья, сжимающий в руке арбалет и выглядящий старше своих лет. Светлана, бледная, но спокойная. Юрий, подтянутый и злой — я знал эту его злость, она означала, что он готов.

Вероника стояла в углу, одетая в тёмное платье, которое ей дала Арина.

— Выезжаем, — сказал я.

Девчата вышли проводить. Арина была серьёзной, без обычной насмешки. Она подошла первой, обняла меня, прижалась на секунду и отстранилась.

— Возвращайся, — сказала она. — Обещал.

— Обещал, — я поцеловал её в лоб.

Лиля ждала в стороне. Когда я подошёл, она взяла мою руку, сжала.

— Я верю в тебя, — сказала она. — Просто… возвращайся.

— Вернусь.

Она кивнула и отошла, не оборачиваясь. Я видел, как дрожат её плечи.

Мы погрузились в машины. Две — одна с бойцами, вторая с магами и нами. Я сел за руль первой, Бродислав рядом. В зеркале заднего вида мелькнуло лицо Арины, потом исчезло.

— Поехали, — сказал я.

Дорога заняла два часа. Сначала город, потом окраины, потом просёлочная дорога, разбитая, грязная, уходящая в лес. Дождь начался снова — мелкий, противный, он затягивал небо серой пеленой, заставлял дворники работать без остановки.

— Остановись здесь, — сказала Вероника, когда мы въехали в лес. — Дальше пешком. Машины услышат.

Водитель заглушил мотор. Тишина. Только ветер шумит в кронах и капли стучат по листьям.

Мы выбрались из машин. Альфред и его люди тут же растворились в лесу — бесшумно, как тени. Братья-маги земли переглянулись, кивнули и тоже исчезли, оставив за собой едва заметное дрожание воздуха — защита, которую они наложили на себя.

Юрий подошёл ко мне.

— Помни, — хмуро сказал он. — Если что пойдёт не так — уходим. Живой ты нужнее, чем мёртвый герой.

— Не уйду, — ответил я. — Не сегодня.

Он вздохнул, но спорить не стал. Только положил руку на плечо, сжал.

— Тогда не подведи.

Вероника вела нас через лес. Она шла уверенно, не глядя под ноги, словно знала каждую кочку, каждую ветку. За ней — я, потом Юрий, Светлана, Бродислав, Илья. Шли молча, стараясь не шуметь. В лесу было сыро, пахло прелыми листьями и грибами, и этот запах смешивался с запахом мокрой земли, создавая то особенное ощущение, которое бывает только в самом конце сентября, когда лето уже кончилось, а зима ещё не началась.

— Стойте, — Вероника подняла руку.

Мы замерли. Я прислушался. Впереди, метрах в ста, кто-то двигался. Негромко, но отчётливо — шаги, хруст веток. Пост.

— Один, — шепнула Вероника. — Смена через полчаса. Можно обойти, но лучше убрать тихо.

— Я сам, — Альфред появился из темноты, бесшумный, как призрак. Он скользнул вперёд, и через минуту вернулся, вытирая нож.

— Готово.

Мы двинулись дальше. Усадьба показалась из-за деревьев неожиданно — старая, тёмная, с выбитыми окнами и покосившейся крышей. В одном из окон горел свет — тусклый, едва заметный.

— Подвал с восточной стороны, — прошептала Вероника. — Вход через кухню. Там обычно никого, все внизу.

— Братья? — я обернулся.

Глеб и Тихон выступили из тени.

— Мы готовы, — сказал старший. — Как только начнёте — пробиваем стены, выводим людей.

— Ждите сигнала.

Они кивнули и снова растворились в темноте.

Юрий подошёл ближе.

— Ты идёшь первым, — сказал он. — Мы прикрываем. Как только почувствуешь, что она начала — даёшь сигнал.

— Понял.

Я посмотрел на усадьбу. Свет в окне горел всё так же тускло, но я знал, что там, внизу, уже собираются жертвы. Сто девушек. Сто жизней.

— Вперёд, — сказал я.

Мы вошли через боковую дверь, которую указала Вероника. Коридор был тёмным, пахло плесенью и сыростью. Половицы скрипели под ногами, но я шёл быстро, не обращая внимания — время поджимало.

Голоса я услышал, когда мы подошли к лестнице, ведущей вниз. Женские голоса — тихие, испуганные. И один — властный, спокойный, читающий что-то нараспев.

— Она уже начала, — прошептала Вероника. — Мы опоздали.

— Не опоздали, — я двинулся вперёд.

Подвал оказался огромным. Когда-то здесь, наверное, хранили уголь или продукты, но теперь пространство было расчищено. В центре, на каменном полу, лежали девушки — сто девушек, уложенных в круг. Они не двигались, но я видел, как вздымаются их груди — дышали. Пока дышали.