Смерть октановых богов - Юрий Владимирович Харитонов
Ю взглянула на него своими яркими, ледяными глазами и с мягкой улыбкой поправила пушистую соболиную шапку — подарок Вита. Во всём её довольном виде читалось: сам виноват, нечего было влюбляться в дочь Кира. Если бы не внимание к Ю, ничего бы и не было.
— Он не отстанет, знаешь же, — сказала она с лукавой усмешкой.
— Знаю, — вздохнул Вит. — Знаю и пойду, конечно. Ты же знаешь. Я за тобой хоть в огонь, хоть в воду.
— Льстец, — девочка растаяла в улыбке и попыталась спрятать выбившийся из-под шапки белокурый локон. — Пока твой брат «слегка того», ты так и будешь тащить всё на себе. Я же вижу…
Её глаза потемнели от тревоги, и Вит, не раздумывая, взял её за руки. Пушистые соболиные варежки, болтающиеся на резинках, чуть не выскользнули, но он крепко сжал пальцы Ю, ощущая под шерстью её тёплые, живые ладони.
— Что ты! Сейчас пойдём к твоему отцу, и я соглашусь на что угодно.
— Скорее наоборот, — печально усмехнулась Ю, — ты откажешься, и мне придётся уйти с тобой. Тогда нас будут преследовать мои братья, пока тебя не убьют, а меня не привяжут голой к дереву, как нарушительницу устоев, чтобы мои кости обглодали голодные звери и они стали напоминанием всем женщинам, готовым сорваться вслед за любимым…
— Я не дам этому случиться! — горячо возразил Вит.
Ю лишь хитро улыбнулась и быстро чмокнула его в губы. Он потянулся, собираясь ответить поцелуем, но в этот момент скрипнула входная дверь. На пороге показались двое — Вас Макс (Василий Максимович Буров) и Вовк.
— Чёт сегодня дует шибко, — с порога громко сказал Вас Макс, отряхивая снег с плеч. — Никак надует чего? Снега, например! А то что это за зима без снега?
Он широко ухмыльнулся и хлопнул в ладони.
— Всем здрасти!
— Привет! — откликнулась Ю, стягивая белую пушистую рукавицу. Ее обнажённый кулак мягко стукнулся о кулак Васа Макса. — И вам не хворать! Надеюсь, снега сегодня не будет. Для тварей из Комби это был бы настоящий подарок. Под его прикрытием нападать удобнее всего.
— О! — Вас Макс удивлённо вскинул брови и направился к оконцу, где Ю должна была сдать оружие и доложить обстановку. — Так у нас что, нападение намечается?
— Ещё какое, — кивнула Смирнова, следуя за ним. — Уже сбили альбатроса, а твари даже не притронулись к нему…
Буров нахмурился, плотно сжав губы.
— Значит, пока задуманное не выполнят, есть не станут… Значит, точно нападут. Что ещё?
— Тактику сменили. Разбились на группы и заходят с боков. Окружают. — Ю коротко махнула рукой налево, в сторону Первого поста, потом направо — к Третьему. — Они уже напротив нас, Третьего, Четвёртого и Первого. Остался Пятый, и…
— И тогда нападут, — мрачно закончил за неё Буров.
— Не сомневаюсь, — тихо подтвердила Ю.
Разговор плавно перешёл в область технических деталей, понятных только старшим смены и рыбакам. Вит перестал их слушать. Взгляд его нехотя скользнул к Вовку.
Брат осунулся, похудел, в его чертах появилось что-то тревожное, болезненно-усталое. Он сдал с того самого дня, как они «продавали» шкуры некоему Спасскому. Виту было жаль его, и он так и не решился рассказать правду о прошлом.
С тех пор Вовк больше ни разу не проявлял своих «странных» способностей и, похоже, совсем не помнил событий восьмилетней давности. Он лишь ждал… Ждал, когда вернутся отец с матерью, не подозревая, что их никогда не было. Что приёмный отец погиб ещё летом.
Сначала Вовк, забывший всё плохое, был весел и полон энергии. Но с каждым месяцем его состояние ухудшалось. Будто что-то внутри него треснуло: разум твердил, что что-то не так, но что именно — он понять не мог. Сначала он просто тревожился, потом начал сыпать вопросами, но Вит лишь молчал, надеясь, что так продлит его счастливое неведение.
Тишина, однако, не спасала. Чем дальше, тем мрачнее становился Вовк. В последнее время Вит и вовсе избегал брата, слишком остро чувствуя свою вину. Он ловко выстраивал их расписание так, чтобы не пересекаться: восемь часов дежурил с Ю, потом спал, пока на пост заступал Вовк. Затем брат уходил отдыхать, а Вит снова поднимался на вахту.
Логичнее было бы дежурить вместе, но Вит попросту не мог находиться рядом, не испытывая гнетущего чувства вины. Да и ещё одна причина заставила его сменить смену — Ю Смирнова. Из-за неё всё пошло иначе. Его первое, неловкое и сильное чувство, пробудившееся к дочери Кира, подталкивало его к неизбежному разрыву с братом. Весной он собирался уйти. Разделиться с Вовком.
Брат чувствовал это. Чувствовал отдаление, но, казалось, понимал, почему Вит его сторонится. И с каждым днём становился всё мрачнее. Одиночество страшило его. Память предательски молчала, и он не знал, что произошло, куда делись мама и папа, почему Вит злится на него, хотя тот не признавал этого. Но Вовк ощущал эту пропасть, разверзшуюся между ними, и с каждым днём всё сильнее нервничал.
— Всё нормально? — голос Вита прозвучал напряжённо.
Глаза Вовка беспокойно метались по сторонам, словно он потерялся в пространстве. Услышав брата, он вздрогнул, заморгал, как будто пытаясь сообразить, что ему только что сказали.
— Ага, — выдавил он.
