Смерть октановых богов - Юрий Владимирович Харитонов

Вит приблизился. Сердце сжалось, но откуда-то поднялось неприятное чувство… брезгливости. Уже решено. Он покинет брата. И это не изменить. И Вовк тоже понимал. Просто стоял, опустив голову. Ни улыбки, ни привычной дерзкой фразы. Чтобы заполнить неловкую паузу, Вит шагнул вперёд, обнял его и тихо прошептал на ухо:

— Давай вспомним Список Смерти.

Брат дёрнулся.

— Я помню, — так же тихо ответил он. Лёгкая дрожь прошла по его телу — от странного, почти забытого телесного контакта, который вроде как был нужен, но уже не казался обязательным.

— Давай, — настаивал Вит, — вспомним былое…

— Ну… давай… — нехотя согласился Вовк. И близнецы, склоняя головы друг к другу, зашептали давно выученные слова.

«Время стало пеплом, тонкой дымкой рассеявшись над очерствевшей землёй. Больше нет ни прошлого, ни будущего — лишь безысходность, застывшая и маячившая перед каждым: неумолимая и всегда близкая смерть. Двадцать лет назад Великий Хаос вырвался из преисподней, искалечив мир до неузнаваемости. Теперь каждый день — борьба. Каждая секунда — страстное желание выжить, каждый миг — вызов. Опасность притаилась повсюду: в едва слышном шорохе ветра, в сгустившейся тени у серых развалин, в резком скрипе за спиной.

Семья Садчиковых задохнулась в ядовитой пыли. Они полезли на пепелище, и серый прах неспешно задушил их, осыпая плоть язвами. Урок? — Избегай пепелищ!

Аникины отправились к Кратеру Смерти, считая, что там можно найти нечто ценное, ведь никто туда не ходит, а потому там непременно что-то уцелело. Рак — страшный монстр из прошлого — не оставил им шанса. Урок? — Держись подальше от этих смертельных воронок!

Воровские погибли в ледяной ловушке Рыбы. Весенний лёд предательски раскололся, и их унесло в ледяное чрево водохранилища. Урок? — Не доверяй весеннему льду!

Федуловы пропали, пытаясь добыть мясо крылатого ящера — зверя из самых жутких ночных кошмаров. Урок? — На такого зверя ходят только толпой, несколькими семьями!

Соломины умерли от голода. Урок? — Не брезгуй мясом отроди, даже если оно кажется проклятым!

Фроловы замёрзли насмерть, обнимая друг друга в попытке согреться. Урок? — Используй шкуры отроди, чтобы не окоченеть!

Козловы испытали на себе жестокость и ложь нефтяников из Ярославля. Детей увезли в Красном Фургоне, который пугает даже самых храбрых, а мать с отцом убили. Урок? — Не доверяй чужим, не приближайся к проклятому Ярославлю!

Соколовы забыли, что у каждой звериной семьи, — клоудера — кроме матери, есть и отец, а потому несчастье постигло отца Вита и Вока, и они остались одни. Урок? Считай клоудер по головам, пока не удостоверишься, что все опасности позади».

Отчеканив текст памятки, они некоторое время молча стояли обнявшись. Морозный воздух комнаты окутывал их фигуры, превращая дыхание в крошечные облачка пара. Тишина между ними была наполнена невысказанными словами — той особой тишиной, которая бывает только между близнецами, когда многое понятно без слов. Наконец Вит осторожно отстранился и заглянул в тёмные глаза брата, такие похожие на его собственные.

— Я сегодня иду к Смирнову, — произнёс он тихо, но твёрдо. Вовк опустил взгляд, изучая потёртые доски пола. Его пальцы машинально теребили край потрёпанной куртки, выдавая внутреннее беспокойство.

— Кир — хороший мужчина и отец, — пробормотал он с заметным усилием, словно каждое слово давалось ему с трудом. Затем поднял глаза, в которых читалась плохо скрываемая тревога: — Ты уходишь?

Вопрос повис в воздухе, как острие ножа. За окном кружились редкие снежинки, ложась на подоконник тонким белым покрывалом. Где-то вдалеке прозвучал сигнал тревоги — очередной патруль заметил движение на периферии.

— Э-э-э... Не сейчас, весной, когда «Ледяной союз» распадётся до следующего года, — Вит решил не юлить и не лукавить. Пришло время рассказать Вовку всё, без утайки. Он чувствовал, как сердце колотится в груди — страшно было произносить вслух то, что означало неизбежные перемены в их жизни.

— И я до осени тебя не увижу? — Вовк поднял глаза на брата, и в этом взгляде Вит увидел столько взрослой мудрости и понимания, что в груди защемило от внезапной боли. Но следующие слова брата развеяли все страхи: — Она — хорошая! Ю, в смысле! Я одобряю... И Кир хороший. Жёсткий, но справедливый. По-другому с нами, варварами, никак.

— Вовк... — попытался вставить Вит, но брат положил ему руку на плечо. Его ладонь была тяжёлой и настоящей — якорь в мире, где всё остальное казалось зыбким и неопределённым.

— Ты, главное, держись за них. Они станут твоей семьёй, — голос Вовка звучал с несвойственной ему серьёзностью. — Хоть у одного из нас будет семья.

Вит почувствовал, как холодная волна пробежала по спине. На мгновение ему показалось, что Вовк вспомнил то, что они оба старались забыть: что братьев было двадцать пять и что все, кроме них, умерли. Но следующая фраза развеяла эти страхи.