Смерть октановых богов - Юрий Владимирович Харитонов

— Из нас двоих ты больше всего достоин хорошей жизни. Я рад за тебя. Правда! — В голосе Вовка звучала искренность, от которой становилось ещё тяжелее.

— Ты словно прощаешься! — Вит схватил брата за плечи, заставляя смотреть себе в глаза. — Может, не надо? Мы будем видеться! Ты и я! И тебе подберём семью, вот увидишь! И ты станешь счастлив!

— Я тут видел сон, — печально проговорил Вовк, вновь пряча глаза. Его голос стал тише, почти шёпотом. — Видел мальчика — точь-в-точь как мы. Он... ему плохо.

— Но нам не плохо, — возразил Вит, пытаясь вернуть разговор в более оптимистичное русло. — Так ведь?

— Вит! — перебил его Вовк с неожиданной резкостью. — Я ведь не о нас говорю! Ты не слушаешь меня! Я о мальчике говорю, который похож на нас. И ему плохо!

Металлический скрежет снаружи на мгновение отвлёк их — патруль менял позиции. Вовк подошёл к окну, его силуэт чётко вырисовывался на фоне бледного зимнего света.

— Так скажи, кто он? Где он? — настойчиво спросил Вит, чувствуя, как внутри растёт необъяснимая тревога.

— Не знаю, — тихо сказал Вовк, наклоняя голову набок, как делал всегда, когда был озадачен. — Не знаю. Я последнее время сам не свой, не знаю, о чем думать, не вижу, где вымысел, а где правда.

Он повернулся к брату, и в его глазах Вит увидел настоящий страх — редкое чувство для того, кто вырос в постоянной борьбе за выживание.

— Я чувствую, Вит, что со мной что-то не так, а что — не пойму! Я и паренька этого не знаю, и почему он мне снится! Но он очень похож на нас! Только чуть моложе.

Снаружи донёсся далёкий вой — то ли ветер, то ли сигнал тревоги, то ли что-то более зловещее. Братья переглянулись, и Вит произнёс вопрос, который тяжестью повис между ними:

— И что это значит?

— Я... — Вовк поднял глаза, и Вит замер, поражённый увиденным. Во взгляде брата плескалось чистое, незамутнённое отчаяние — словно тёмная вода в колодце, на дне которого давно погасли все звезды. Это был взгляд человека, заглянувшего за край известного мира и увидевшего там что-то непостижимое.

Вит прикусил губу до боли, стараясь сохранить внешнее спокойствие, но внутри него разыгралась настоящая буря эмоций. Ледяные пальцы страха сжимали сердце, а в голове метались обрывки мыслей, не складываясь в единую картину. Что-то происходило с Вовком, что-то непонятное и пугающее, но он не знал, как помочь.

Ситуацию неожиданно спасла Ю. Она бесшумно возникла рядом, словно соткалась из морозного воздуха, и положила свою тонкую, но удивительно сильную руку на плечо Вита. Ее прикосновение было тёплым даже сквозь толстую ткань куртки.

— Идём к па и отдыхать? — нежно промурлыкала она, подмигнув Вовку с той особой мягкостью, которую приберегала только для самых близких людей. В её голосе звучала забота, смешанная с пониманием — она чувствовала напряжение между братьями и пыталась разрядить обстановку.

Вит благодарно кивнул, быстро обнял брата — мгновение близости, которое показалось ему недостаточным, слишком коротким — и, не оглядываясь, вышел в холодную зиму. Дверь за ним закрылась с тяжёлым металлическим лязгом, отрезая его от брата с пугающей окончательностью.

Несмотря на жуткую стужу, обжигающую каждый сантиметр открытой кожи, лицо мальчика пылало красным, а пот градом катился из-под серой мохнатой шапки из кошака. Каждый его выдох превращался в облачко пара, которое тут же подхватывал и разрывал в клочья злой северный ветер.

Он быстро засеменил по металлической палубе, которая отзывалась на каждый шаг глухим гулом, и свесился через леера, уставившись во внутренний пятиконечный «двор», который образовывали пять кораблей. В этом защищённом от ветра пространстве, на льду, удобно притулились жилые кунги и фургоны — временные пристанища для тех, кто весной разъедется по округе и вернётся лишь к следующей осени.

Эта мысль ударила его с новой силой — получится, что и с Вовком они увидятся лишь к следующей осени! Как он будет один? Как? Вит теперь отлично помнил, что Вовк восемь лет назад спас его из подземелья Кизляка, вытащил из самого ада, рискуя собственной жизнью. А сам он в ответ что? Бросает его на милость судьбы? Предаёт?

Холодный ветер швырял в лицо колючие снежинки, но Вит их почти не чувствовал. Внутри разгоралась другая буря — буря вины и сомнений.

Вит закашлялся, из глаз внезапно хлынули обильные слезы, грудь сдавило так, словно кто-то положил на неё тяжёлый камень. Это выглядело как предательство... Черт! Это и было настоящим предательством! Он бросает брата на произвол судьбы! Как? Почему? Ведь два месяца назад хотел опекать его! Как так случилось?

Ю? Но ведь Вит имеет право на маленький кусочек счастья! На семью, которая для его блага, для будущего. Образ девочки с винтовкой, её улыбка, её сила — все это стало частью его мечты о завтрашнем дне. А как же будущее Вовка? Ведь он же пока его семья, его единственная настоящая связь с этим миром, а Вит бросает его...

Металл под руками становился всё холоднее, пальцы начинали терять чувствительность, но внутренний жар не утихал.

— Ты как? — голос Ю прозвучал неожиданно близко. Она подошла сзади, молча постояла некоторое время, наблюдая, как его плечи вздрагивают от беззвучных рыданий. Когда очередной приступ скрутил Вита и заставил перегнуться через перила, она осторожно положила руку на его плечо. В её прикосновении не было осуждения, только понимание. — Жаль брата?

— Я — предатель! — выпалил Вит на одном дыхании, слова вырвались из него вместе