Смерть октановых богов - Юрий Владимирович Харитонов
Но самым жутким было его признание, сделанное шёпотом, когда вокруг не было никого, кроме Вита и ещё пары детей, которых взрослые считали слишком маленькими, чтобы понять серьёзность ситуации. Смелов признался, что ему довелось отведать необычного корма — зелёная масса обволокла его руку, и прежде, чем он успел отдёрнуть её, часть вещества впиталась в кожу. С тех пор он чувствовал неодолимое желание вернуться «в лоно зелёной жижи», как он сам это называл.
Мало кто верил Смелову. Большинство отмахивались от его рассказов, считая их бредом сумасшедшего или последствием отравления какими-то химикатами, сохранившимися на заводе. Некоторые даже отшучивались, называя его «зелёным человечком» и предлагая выпить за «возвращение к матери-природе».
Но смех прекратился, когда из района комбикормового завода начали появляться странные твари. Сначала это были обычные животные — волки, собаки, даже медведи — но с явными признаками мутаций: зеленоватым оттенком шерсти, неестественно удлинёнными конечностями, дополнительными наростами на теле. Они нападали на свободных людей с невиданной яростью, словно движимые не голодом, а слепой ненавистью.
Недоверчивых поубавилось. Пару раз отправляли на завод опытных охотников — вооружённых до зубов, с рациями и сигнальными ракетами. Но они так и не вернулись. Ни один. Не было ни выстрелов, ни криков, ни сигналов бедствия — они просто исчезли в недрах завода, словно их поглотила сама тьма.
А потом исчез и Смелов. В одну из ночей он просто встал с постели, вышел из кюты и направился в сторону завода. Его видели часовые, но не стали останавливать — к тому времени все знали, что рыбак не в себе, и решили, что он просто вышел проветриться. Больше его никто не видел.
В последнее время тварей с позеленевшей шкурой становилось всё больше. Они появлялись даже днём, становились крупнее и агрессивнее, атаковали уже не одиночных путников, а целые группы охотников и рыбаков. Некоторые из пострадавших, выживших после нападений, жаловались на странные ощущения — зуд в ранах, зеленоватые пятна на коже, необъяснимое влечение к заводу.
Взрослые шёпотом обсуждали три версии происходящего: то ли зелёная масса научилась «синтезировать» своих тварей ускоренными темпами, то ли зима выдалась настолько холодной и голодной, что даже прикормленные существа вынуждены были искать пищу всё дальше от завода, то ли... — и эта версия пугала больше всего, — у зелёной жижи появились планы по захвату окружающей местности, и она целенаправленно науськивала своих выкормышей на людей.
Много разных теорий строилось по поводу комбикормового завода — и правдоподобных, и фантастичных — но ни одну не получалось проверить. На подходах всегда дежурили твари с позеленевшей шерстью, чьи глаза светились нездоровым фосфоресцирующим блеском в темноте. Они набрасывались на любого слишком любопытного, словно охраняли какую-то запретную тайну. Их когти оставляли раны, которые гноились неделями, а укусы вызывали лихорадку, от которой даже самые сильные мужчины бредили и метались в жару.
После череды таких происшествий, не без участия свободных людей с их склонностью приукрашивать истории у вечерних костров, завод оброс мистическими свойствами. Шёпотом передавалась история о том, как кто-то из охотников, проходя мимо завода в особенно морозную ночь, видел, как из вентиляционных шахт вырывались клубы зеленоватого пара, образуя в воздухе причудливые фигуры, похожие на человеческие силуэты. Другие клялись, что слышали странное гудение, доносящееся из глубин здания — низкий, вибрирующий звук, от которого стыла кровь в жилах и останавливались механические часы.
А кто-то даже рассказал, что однажды в окне на верхнем этаже элеваторной станции видел человеческий силуэт. Фигура стояла неподвижно, глядя на город, а когда рассказчик поднял бинокль, чтобы рассмотреть её лучше, то с ужасом узнал в ней Смелова. Бывший рыбак, казалось, совсем не изменился — та же широкоплечая фигура, тот же характерный наклон головы. Но его кожа... она имела отчётливый зеленоватый оттенок и словно светилась изнутри. Смелов ушёл, будучи не в силах противиться зову необычного «синтезированного» корма, и теперь, похоже, стал частью того, что обитало на заводе.
Рассказчик клялся всем, что было ему дорого, что Смелов смотрел прямо на него, а потом медленно поднял руку в жесте, который можно было истолковать либо как приветствие, либо как приглашение присоединиться. После этого силуэт растворился в зеленоватой дымке, заполнившей комнату.
В общем, теперь на завод никто не решался сунуться — страх сковывал даже самых отчаянных. Зато твари разных видов, судя по их частым набегам, совсем не стеснялись. Кошаки — одичавшие домашние кошки, выросшие до размеров рыси, с удлинёнными клыками и когтями, способными распороть кожаную куртку. Адские мопсы — серые падальщики с приплюснутыми мордами и непропорционально большими челюстями, охотившиеся стаями и способные обглодать тушу оленя до костей за считанные минуты. Бакланы, мутировавшие в агрессивных хищников, нападающих не только на рыбу, но и на мелких животных и даже детей. Змеи с ярко-зелёными полосами вдоль спины, чей яд вызывал мучительную смерть за считанные часы. Здоровенные пауки размером с тарелку, плетущие прочные сети между деревьями, способные удержать даже небольшую собаку.
И это были лишь те твари, которых видели и могли описать. Ходили слухи о существах куда более странных и опасных, обитающих в глубинах завода и выходящих на охоту только в самые тёмные ночи.
Как говорил отец, сжимая приклад своей винтовки побелевшими пальцами, там словно генетическую фабрику по выращиванию монстров создали. «Словно кто-то взял всех животных, перемешал их части в большом котле и добавил туда порцию кошмаров», — говорил он, глядя в сторону завода с мрачной решимостью. И теперь эти твари обнаглели настолько, что начали нападать на людей не только поодиночке, но и организованными группами, словно действуя по какому-то плану.
— Ты погляди, чего устроили! — Вит слегка толкнул локтем Ю и кивком
