Смерть октановых богов - Юрий Владимирович Харитонов
К танкеру, словно дети к матери, жались четыре пассажирских теплохода: «Элара», «Мир», «Волга Дрим» и «Русь Великая». Вместе они образовывали неправильный пятиугольник — теплоходы были заметно короче 132-метрового танкера. В защищённом пространстве между судами нашли пристанище маленькие рыбацкие лодки и кунги охотников — последние островки человеческого тепла среди бескрайней ледяной пустыни.
Корабли давно утратили свой первоначальный лоск. Обшарпанные борта, пятна ржавчины и следы многочисленных ремонтов свидетельствовали о тяжёлой борьбе за выживание. Жители Рыбинска превратили их в настоящую крепость: укрепили металлоломом с заброшенных заводов, обшили стальными дверями, словно щитами, а по периметру установили заострённые пики из арматуры — когда-то продукции местного производства, а теперь — последней линии обороны.
Такие меры были не прихотью, а необходимостью. С наступлением середины зимы голодные звери, обезумевшие от голода, сбивались в стаи и нападали на людей, движимые первобытной жаждой крови. Особо отчаянные хищники умудрялись забраться на палубы кораблей, где их ждали искусно расставленные силки и ловушки. Остальных отстреливали задолго до приближения к крепости — дежурные снайперы работали посменно, не оставляя ни единого шанса непрошеным гостям.
В эти суровые времена каждая уважающая себя группа выживших обязательно имела в своих рядах хотя бы пару метких стрелков. Жизнь диктовала свои правила, и цена ошибки была слишком высока.
— Вот же сука! — выдохнула девочка, не отрываясь от оптического прицела снайперской винтовки. Её голос, обычно мелодичный, сейчас звучал как натянутая струна.
— Что? Где? Что там? — Вит в нетерпении заёрзал на ящике из-под патронов, служившем ему сиденьем. Металл скрипнул под его весом, а дыхание мальчика превратилось в маленькое облачко пара, тут же растаявшее в промозглом воздухе рубки.
— Возьми бинокль и сам глянь на эту падлу! — процедила девочка сквозь стиснутые зубы, не отрывая глаз от окуляра. Её пальцы, затянутые в тонкие стрелковые перчатки с обрезанными кончиками, побелели от напряжения на спусковом крючке.
Вит молча кивнул спине снайпера, облачённой в потрёпанный белый камуфляж, испещрённый серыми пятнами для лучшей маскировки среди заснеженных палуб. Он потянулся к видавшему виды армейскому биноклю, стоявшему на колченогой табуретке. Холодный металл обжёг пальцы, но мальчик не обратил на это внимания, торопливо прильнув к узкому окну рубки управления танкера.
Стекло запотело от его дыхания, и Вит раздражённо протёр его рукавом, оставляя на поверхности разводы. Снаружи ветер усилился, завывая в антеннах и вентиляционных шахтах танкера как голодный зверь. Мальчик направил тяжёлый бинокль вверх, к свинцовому небу, и долго крутил колёсико настройки, пытаясь поймать неуловимую цель.
— Ну что, видишь? — нетерпеливо спросила девочка. Её дыхание было ровным, как у всех опытных снайперов, но в голосе проскальзывало плохо скрываемое возбуждение.
— Не-а-а, — протянул Вит, медленно сканируя небосвод. И вдруг резко замер. — Вот она!
Огромная, размером с крупную собаку, белая птица только что вынырнула из чёрного облака. Её размах крыльев казался невероятным — не меньше трех метров. Альбатрос сделал изящный вираж, словно демонстрируя своё мастерство, а затем, будто издеваясь над наблюдателями, снова нырнул в тучу, растворившись в её мрачных глубинах.
— Да чтоб её! — воскликнул мальчик, ударив кулаком по ржавому подоконнику. Боль пронзила руку, но Вит лишь сильнее стиснул зубы.
— Точно! Хрен достанешь суку! — прорычала девочка, на мгновение отстраняясь от прицела и растирая уставший глаз. — Я даже навести на неё ствол не успеваю! Сука! Сто тысяч раз сука!
Ю из семьи рыбаков Смирновых была старше Вита на год — худощавая, с короткими светлыми волосами, выбивающимися из-под вязаной шапки, и глазами цвета замёрзшего озера. Её лицо, обветренное и загрубевшее не по годам, сейчас горело азартом охотника. Вит не мог не любоваться ею украдкой. Когда над Городом во льдах не нависала серьёзная угроза, он всячески изворачивался, чтобы попасть на дежурство именно с ней, выдумывая самые невероятные предлоги.
Отец, Кирилл Викторович — или просто Кир, как его звали все в общине — избранный постоянным главой объединённого поселения, довольно потирал руки, наблюдая за этими ухищрениями. Он всячески способствовал их общению, не скрывая надежды к началу весны заполучить в свою семью смышлёного и бойкого мальчика-охотника. «Кровь нужно освежать», — часто говорил он, поглядывая на Вита оценивающим взглядом.
Но сейчас мысли мальчика были далеки от взрослых интриг. Странное беспокойство зародилось где-то в глубине его сознания, разрастаясь с каждой секундой.
«Альбатросы никогда так себя не ведут, — подумал он, нервно покусывая обветренную губу. — Они всегда предпочитают напасть, чем прятаться, как этот».
В чем же подвох? Странное поведение одной особи могло говорить только об одном... но Вит боялся даже мысленно произнести это слово.
Ему надоело наблюдать за белой птицей, которая с завидным упорством ныряла в тучи и исчезала из вида на приличном от Ледяного города расстоянии. Он медленно опустил бинокль и направил его на береговую линию. Осторожно, словно опасаясь того, что может увидеть, мальчик начал методично осматривать побережье водохранилища.
Серые, безжизненные рощи с чёрными скелетами деревьев. Старая, давно умершая ГЭС с обрушившейся в одном месте плотиной. Покосившиеся дома Рыбинска с провалившимися крышами и тёмными провалами окон, похожими на пустые глазницы черепов. Возвышающиеся над ними заводы — ржавые монументы ушедшей эпохи, с трубами, тянущимися к небу как молящие руки.
Заводов в этом городе было не счесть — по крайней мере, так всегда казалось мальчику. Виктор, их отец, погибший этим летом в схватке с мутировавшей рысью, часто рассказывал сыну о предназначении каждого из этих промышленных гигантов в мирное время.
