Смерть октановых богов - Юрий Владимирович Харитонов
Затем он повернулся к Ковылю:
— Охрана, покажите майору, где его комната.
Спасский ощутил, как в нём поднимается волна бессильной злости, но быстро взял себя в руки. Он знал, что бессмысленно спорить с Григорием — слишком уж тот в авторитете у атамана. Взяв себя в руки, он бросил коротко, ровным голосом:
— Тогда передай Гене, что я буду в Ярославле.
Григорий прищурился:
— И что ты там забыл?
— Стану караулить ту бабу, что уничтожила цистерну с газом. Если атаман созреет, пусть даст знать.
На секунду в глазах Григория мелькнул интерес, но уже в следующий миг он расхохотался, хлопнув себя по колену.
— Ты что, с ума сошёл? — хохотал он, глядя на Константина как на полного идиота. — Она ведь подалась в «Приют»! Все об этом знают!
— Как подалась, так и вернётся, — спокойно возразил Спасский. Его голос был ровным, но в глазах зажглась сталь. — Гриша, будь благоразумен. Если не займёмся этим делом сейчас — весной править будет уже некем.
— Маразм, Костик, дело наживное, — отмахнулся священник, его губы скривились в ядовитой усмешке. Затем он медленно склонился ближе и прошептал одними губами, но Спасский прекрасно понял каждое слово:
— Тебе здесь ничего не светит. И не мечтай. Это место займут… другие.
Григорий смотрел на него с таким выражением, словно видел насквозь, словно знал, о чём мечтает майор, и заранее праздновал победу. Константин вздрогнул, когда ощутил тяжёлую руку на своём предплечье. Ковыль стоял рядом и молча кивнул ему в сторону выхода.
— Константин Семёнович, — начал он, ведя его по коридору, — не обижайся, но Арушуков благоволит батюшке…
— Вам просто нравится бухать, — усмехнулся Спасский, отмахиваясь от его слов.
Ковыль замолчал. Вдалеке послышались похабные шуточки, смех и глухой стук упавшего стакана. Полутьма октябрьского вечера уже заползла в помещение, заглядывая во все уголки, но никто даже не подумал зажечь свет. Вдруг Фёдор шагнул ближе, и от него повеяло перегаром.
— Ты прав, Константин Семёнович, — неожиданно согласился он. И прежде, чем майор успел ответить, добавил почти неслышно, словно обращаясь к самому себе:
— Но я не знаю, как это изменить… Убьёшь атамана — убьют тебя. Тут без вариантов. Вот если бы кто-то посторонний…
Воздух дрогнул от его шёпота. Спасский даже покачал головой, думая, что ослышался. Но Ковыль, не глядя на него, едва заметно кивнул.
— Намёк понял? — тихо спросил он.
И, не дожидаясь ответа, развернулся и ушёл обратно к компании отца Григория. Через минуту его громкий голос уже выводил старую, давно забытую песню. Спасский остался стоять в темноте, прислушиваясь к тихим завываниям ветра за стенами.
Что это было? Подсказка?
Он медленно провёл рукой по лицу.
А что? Это выход.
Смерть атамана от рук постороннего человека… И под шумок можно будет избавиться и от Григория. Ордену нужны перемены. И Спасский их принесёт.
Его ждут долгие дни ожидания надвигающейся катастрофы. Но он не намерен больше сидеть сложа руки. Что ж… Придётся действовать самому. Пора положить конец власти этого лжебатюшки в рясе.
Глава 13. Город во льдах
Канун 2045 года
Иссиня-черное небо нависало над Рыбинском подобно разъярённому океану, вывернутому наизнанку. Тяжёлые тучи перекатывались, словно исполинские волны, громоздясь друг на друга в мрачном танце. Это зрелище завораживало и пугало — казалось, что очередная туча-вал не выдержит собственной тяжести и обрушится на Ледяной город всей своей непомерной массой, погребая под собой кунги и корабли.
Вит поёжился, плотнее запахивая потёртую куртку. Холодный ветер пробирал до костей, заставляя мальчика втягивать голову в плечи. Его тринадцатилетний опыт охотника безошибочно считывал знаки природы — надвигался шторм невиданной силы. Скоро тонны снега обрушатся на Рыбинск и водохранилище, погружая их в белое безмолвие на несколько долгих дней. Странно только, что тучи сгущались уже почти неделю, а снег все медлил, будто набирался сил перед решающим ударом.
В такую погоду птицы обычно искали укрытие, но сегодня одинокий альбатрос, ослепительно белый на фоне свинцового неба, дерзко нырял в грозовые облака и выныривал обратно. Со стороны казалось, будто он подтверждал фантазию мальчика о перевёрнутом океане, охотясь за невидимой добычей в этих воздушных волнах.
«Хитрец, — подумал Вит, щуря глаза. — Прячется в облаках от людских глаз, а сам выжидает момент, чтобы скорректировать свой путь».
Целью птицы был, несомненно, город, затерянный среди льдов Рыбинского водохранилища. Если бы можно было взглянуть на всё глазами альбатроса, открылась бы удивительная картина: огромное белое пятно замёрзшего озера, похожее на амёбу, а в его сердце — пять кораблей, застывших в ледяном плену.
Центральное место занимал нефтеналивной танкер «Волгонефть-26» — ржавый колосс, слегка накренившийся на правый борт. Его массивный корпус, обвешанный исполинскими корабельными кранцами, уже
