Убийца Богов - Алимран Абдинов

— Ещё, — сказал я, и мой голос звучал так, как, наверное, звучит голос наркомана, увидевшего полную шкатулку.

* * *

План был простой: тяжёлые бьют, я добиваю. Каждый член команды играл свою роль, и впервые я видел их всех в полную силу — не как партизанский отряд, уклоняющийся от марионеток, а как боевую машину, перемалывающую монстров на конвейере.

Кайрос работал первым номером. Его молот — или его кулаки, когда молот казался избыточным — калечил монстров одним ударом. Он не убивал — оставлял ровно столько жизни, чтобы я мог добить. Через час я понял, что он делает это с хирургической точностью. Каждый удар рассчитан: сломать, но не уничтожить. Ранить, но не стереть. Фермер, привыкший к тонкой работе — подвязать помидор, не сломав стебель. Те же руки — другой масштаб.

Джума шёл вторым. Его палица работала по-другому — не как скальпель, а как кувалда, но направленная. Удар в ноги — тварь падает. Удар в хребет — тварь не может двигаться. Оставалась голова — и Джума оставлял её мне. Но главное — его боевой рёв. Не такой, как у Рикона, нет. Рёв Короля Варваров был оружием сам по себе. Когда Джума открывал рот и ревел, земля тряслась, мелкие монстры — до двадцатого уровня — просто падали замертво от ударной волны. Их тела лопались, как перезревшие фрукты. Я не успевал добивать — они умирали от звука. Но опыт всё равно шёл: видимо система считала это «убийством в зоне влияния группы».

Заклинатель Змей раскрылся на третьем часу. Я думал, что знаю, на что он способен — сотни мелких змей, путающих ноги, василиски. Я ошибался. Когда из ущелья полезла стая Костяных Гончих — двадцать тварей сороковых уровней, быстрых, как пули, — Заклинатель встал на край обрыва, поднял обе руки и свистнул. Не тихо, не тонко — протяжно, низко, с вибрацией, от которой у меня заныли зубы.

Земля разошлась.

Из трещины выползла змея. Нет — Змея. С большой буквы, с восклицательным знаком, с пометкой «убегайте». Тело — толщиной с автобус. Длина — я не видел конца, он уходил в землю. Чешуя — чёрная с золотыми полосами, каждая чешуйка размером с обеденную тарелку. Голова — как вагон поезда, с глазами, горящими зелёным огнём, и пастью, в которую мог бы въехать грузовик.

Змея обрушилась на стаю Гончих, как товарный поезд на картонные коробки. Один удар — пятеро сметены в пропасть. Один бросок головы — трое в пасти, хруст, тишина. Остальные развернулись и побежали. Змея не стала преследовать. Она повернула голову к Заклинателю и склонилась — низко, почтительно, как слуга перед королём.

— Спасибо, Ирвана, — тихо сказал Заклинатель и погладил змею по морде. Тварь, способная проглотить дом, довольно зажмурилась и свернулась кольцами.

Рикон смотрел на это с открытым ртом.

— Я хочу такую, — сказал он.

Внимание! Получен Уровень 25.

Внимание! Получен Уровень 26.

Внимание! Получен Уровень 27.

* * *

К середине первого дня я перевалил за тридцатый уровень. Монстры лезли из ущелья волнами — как будто сама Земля Чудовищ чувствовала наше присутствие и посылала своих детей на убой. Или на защиту. Трудно сказать — у мутантов не было стратегии, только ярость.

Вин расцвёл. Другого слова не подберу. Если в обычных условиях он был хищником — эффективным, но сдержанным, — то здесь, среди бесконечных волн монстров, он стал стихией. Его Пожирание оказалось не просто способностью — это была эволюция в реальном времени.

Каждый проглоченный монстр менял его. После первого десятка его кожа потемнела, стала плотнее — хитиновая чешуя проступила на плечах и предплечьях, как естественная броня. После двадцатого — его скорость удвоилась, движения стали текучими, змеиными, он перетекал из одной точки в другую, не оставляя следов. После тридцатого — его пасть раскрывалась не просто широко, а на сто восемьдесят градусов, как у змеи, и из горла вырывалась концентрированная волна ужаса, парализующая жертву на три-четыре секунды.

«Вопль Ужаса» — способность, унаследованная от его Владыки.

Я увидел, как он использовал её на группе Кристаллических Горгулий — тварей пятидесятого уровня, покрытых алмазной бронёй. Вопль парализовал их, а потом Вин метнулся между ними, как чёрная молния, и каждого, кого касался, поглощал — не целиком, а частично, высасывая сущность через точку контакта. «Касание Пожирателя» — мгновенная, точечная абсорбция. Горгулья застывала, теряя цвет, и рассыпалась, как статуя из песка.

Камилла тоже росла и видимо находила новые грани своей силы. Она вытягивала воду из живых существ. Не убивать — обезвоживать. Мутант, бегущий на неё, вдруг спотыкался, его мышцы сокращались, кожа трескалась, глаза западали. За пять секунд — из трёхсоткилограммовой туши оставалась иссохшая мумия. «Жажда Бездны» — так она это назвала. Вода, вытянутая из жертвы, собиралась вокруг Камиллы в вихрь — спиральное кольцо, вращающееся на уровне талии, как оружие и щит одновременно.

Когда водяное кольцо разрасталось достаточно, Камилла обрушивала его. «Цунами» — направленный удар, стена воды высотой с двухэтажный дом, несущаяся по ущелью, сметающая всё на пути. После первого «Цунами» три десятка мелких мутантов превратились в кашу из костей и слизи. Я пробежал по мокрому камню, добивая тех, кто ещё шевелился.

Внимание! Получен Уровень 38.

Внимание! Получен Уровень 39.

Внимание! Получен Уровень 40.

* * *

С каждым убитым монстром — шанс на кристалл. Десять процентов. Статистика неумолима: из ста убийств — десять душ. Но я убивал не сто. Я убивал сотнями.

К вечеру первого дня мой инвентарь содержал семьдесят три кристалла. Мутанты, горгульи, костяные гончие, земляные черви размером с поезд, летающие скаты с кислотными хвостами, двухголовые тролли, хрустальные пауки, теневые волки. Зоопарк из ночных кошмаров, упакованный в мерцающие камни.

Я призывал их в бою. Не поодиночке — волнами. Двадцать призванных мутантов бросались на очередную тварь, отвлекая, раня, замедляя. Пока они держали линию, Ким обстреливала из укрытия, каждая стрела — в глаз, в сустав, в мягкое место. Рикон рубил, его руническая секира теперь горела постоянно — руны пробудились полностью, и каждый удар оставлял в воздухе алый шлейф, раскалённый, как след кометы.

Шафак стояла на возвышении и работала, как ракетная батарея. Она поднимала валуны — не камешки, а глыбы в тонну весом — и обрушивала их на монстров с высоты. Или хватала монстра невидимой рукой, поднимала в воздух и швыряла в другого. Или просто сжимала, пока хитин не трескался,