Росомаха. Том 5 - Андрей Третьяков
— Пойдёшь?
— Не знаю, — он помолчал. — Может быть. Если будет время.
Я не стал настаивать. Игорь был взрослым человеком, и пусть сам решает, как ему проводить вечера.
Арина и Лиля спустились с трибун, и Арина, не стесняясь, обняла меня прямо при всех.
— Ты был великолепен, — сказала она, и в её голосе прозвучала такая искренняя гордость, что я на секунду растерялся.
— Спасибо, — ответил я, отстраняясь.
— Я не про тебя, — она усмехнулась. — Я про команду. Вы были великолепны все.
— Игорь особенно, — добавила Лиля, и Игорь, услышав это, чуть заметно кивнул.
— Ладно, — сказал я. — Пойдёмте, отметим.
После того как объявили окончательные результаты — мы вышли в финал с лучшим временем дня, — к нам подошёл Кленов.
Он выглядел уставшим — тени под глазами стали глубже, лицо было бледным, и даже его идеально сидящий костюм не скрывал напряжения, которое читалось в каждом его движении.
— Поздравляю, Росомахин, — сказал он, и в его голосе не было ни тепла, ни искренности — только холодная, вынужденная вежливость. — Вы показали хороший результат.
— Спасибо, — ответил я. — Мы старались.
— Старались, — он усмехнулся, и в этой усмешке я услышал что-то, от чего мне стало неуютно. — Посмотрим, как вы будете выглядеть в финале. Там будет сложнее.
— Мы готовы, — сказал я.
— Надеюсь, — он развернулся и ушёл, даже не взглянув на Леонида или Игоря.
— Какая же он сволочь, — тихо сказала Арина, глядя ему вслед.
— Согласен, — ответил я. — Но не будем о нём. Мы сегодня победили.
Вечером, когда солнце уже село и на нулевой изнанке зажглись первые звёзды, мы сидели в нашем домике за большим столом, и Василий, как всегда, накрыл поляну так, что есть было не перестать — горячие пироги с мясом, жареная картошка с грибами, соленья, которые он заготовил ещё в начале осени, и огромный самовар с чаем, от которого шёл пар и пахло травами.
— За команду! — провозгласила Арина, поднимая кружку с чаем.
— За команду! — повторили мы, и я заметил, как Леонид, обычно сдержанный, улыбается во весь рот.
— Я так волновался перед стартом, — сказал он, откусывая кусок пирога. — Думал, что упаду, что не смогу, что подведу вас.
— Но не подвёл, — сказал я.
— Не подвёл, — он кивнул. — Потому что вы сказали: «Делай, как на тренировке». И я делал. И получилось.
— Получилось, — подтвердил Игорь, и это было, наверное, самое длинное его высказывание за весь день.
Арина и Лиля переглянулись, и я заметил, как Арина чуть заметно подмигнула Лиле — они явно что-то задумали, но я не стал спрашивать, что именно.
— Кстати, — сказала Арина, поворачиваясь к Игорю. — К тебе сегодня подходили какие-то девушки.
— Подходили, — он не отрицал.
— И что ты им ответил?
— Сказал, что подумаю.
— А что думать? — Арина усмехнулась. — Девушки красивые, вежливые. Сходил бы, развеялся.
— Может быть, — ответил Игорь, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала нотка смущения.
Леонид, услышав это, фыркнул в кружку, и я понял, что сегодняшний день действительно удался.
Поздно вечером, когда все разошлись по комнатам, я сидел на крыльце, глядя на звёзды, и чувствовал, как Алиска внутри меня подаёт голос.
«Ты доволен, пап?» — спросила она, и в её голосе не было обычной сонливости — скорее, спокойная удовлетворённость.
«Доволен, — ответил я. — Но это только половина дела. Впереди финал».
«Кленов всё-таки постарается нагадить, — сказала она, и в её голосе прозвучала уверенность, которая могла означать только одно: она чувствовала это, чувствовала его злость и его желание отомстить. — Он не простил тебе вчерашнего разговора».
«Пусть попробует, — ответил я. — Я готов».
Глава 17
Утро после триумфального прохождения командного этапа выдалось на удивление спокойным — солнце светило в окна, Василий, как всегда, гремел посудой на кухне, и в воздухе пахло блинами и топлёным маслом. Я сидел за столом, методично уничтожая очередную порцию, когда в дверь постучали, и на пороге появился наш верный мажордом с конвертом в руках, перевязанным тёмно-синей лентой с серебряной печатью.
— Ваше благородие, — он протянул мне письмо, и в его голосе прозвучало то особенное, почтительное выражение, которое он использовал только когда речь шла о действительно важных вещах. — Только что доставили. Посыльный сказал, что ответ нужен сегодня до обеда.
Я взял конверт, взвесил на ладони — бумага плотная, дорогая, печать с изображением какой-то птицы с длинным клювом. Внутри оказалось приглашение, написанное каллиграфическим почерком, с завитушками и тщательно выведенными буквами.
«Многоуважаемый барон Андрей Сергеевич Росомахин, — начиналось письмо, и я невольно усмехнулся, потому что такие обороты речи обычно использовали старики из высшего общества, а не студенты. — Позвольте пригласить вас и ваших спутниц на скромный ужин в честь завершения отборочных этапов Кубка первокурсников, который состоится сегодня в моём особняке на нулевой изнанке академии. Буду рад видеть вас в числе гостей. С уважением, княжич Владимир Сергеевич Дятлов».
— Княжич Дятлов? — я поднял бровь, поворачиваясь к Арине, которая как раз вошла в столовую и теперь с любопытством разглядывала конверт.
— Дай посмотреть, — она выхватила письмо из моих рук, пробежала глазами и присвистнула. — Ого, это серьёзно. Владимир Дятлов — внучатый племянник того самого князя Дятлова, который входит в ближний круг императора. Он учится на четвёртом курсе, богат, но не дурак. Коллекционирует полезные знакомства, говорят, что у него записная книжка толще, чем иной справочник.
— И что ему от меня нужно? — спросил я, отодвигая тарелку.
— От тебя? — Арина усмехнулась, садясь напротив. — От тебя ему нужно то же, что и от всех остальных, быть в курсе. Дятлов не из тех, кто дружит сердцем. Он дружит головой. Если ты ему интересен — значит, ты полезен. Или можешь стать полезным в будущем.
— Звучит как предупреждение, — заметил я. — Впрочем, для танца нужны двое, а в эти игры можно играть и вдвоём.
— Это и есть предупреждение, — она взяла с блюда блин, свернула трубочкой и макнула в сметану. — Дятлов
