Росомаха. Том 5 - Андрей Третьяков

— Благодарю, — я спрятал визитку во внутренний карман пиджака. — Надеюсь, не понадобится.

— Надеюсь, — ответил он и отошёл к другим гостям, оставив меня одного у окна.

В этот момент я заметил, как к Лиле, стоявшей в стороне у стены, подошёл молодой человек в дорогом, ярко-синем костюме, с бледным, тонким лицом и надменным взглядом. Он был примерно моего возраста, но выглядел так, будто никогда в жизни не держал в руках ничего тяжелее винной карты.

— Баронесса? — он склонил голову, и в его голосе прозвучала та особая, слащавая вежливость, которая всегда означает что-то нехорошее. — А я смотрю, тут сегодня собрались не только сливки общества, но и те, кто пытается в них втереться.

— Я вас не понимаю, — холодно ответила Лиля, и я заметил, как её пальцы чуть заметно сжались в кулаки.

— А что тут понимать? — он усмехнулся, и в его глазах мелькнула неприкрытая насмешка. — Вы же из простых, я прав? Приёмная дочка какого-то кузнеца? И как вам удалось втереться в доверие к барону? Неужели только красотой?

Я уже шагнул вперёд, чтобы вмешаться, но Лиля опередила меня. Она подняла правую руку, и на кончике её указательного пальца загорелся маленький, ярко-синий огонёк — не агрессивный, не угрожающий, но такой, что парень невольно отшатнулся.

— Вы знаете, граф, — сказала она спокойно, и в её голосе не было ни злобы, ни вызова — только спокойная, холодная уверенность. — Я действительно из простых. И моя сила тоже простая. Но она, — она посмотрела на огонёк, который послушно плясал на её пальце, — она не спрашивает, кто перед ней. Она просто сжигает. Не боитесь огня, граф?

Парень побледнел ещё сильнее, и его свита, стоявшая чуть поодаль, напряглась.

— Ты… ты не посмеешь, — выдавил он, но в его голосе не было уверенности.

— Проверьте, — сказала Лиля, и огонёк на её пальце чуть заметно увеличился.

Я подошёл и встал рядом, положив руку ей на плечо.

— Граф Кузнечиков, кажется? — сказал я, глядя на парня. — Я слышал о вашем роде. Древний, уважаемый. Жаль, что некоторые его представители не знают элементарных правил приличия.

— Как вы смеете! — он попытался взять себя в руки, но его голос дрожал. — Мой отец…

— Ваш отец, наверное, был бы очень огорчён, узнав, что его сын оскорбляет дам на приёме у княжича Дятлова, — перебил я. — Особенно дам, которые являются невестами баронов.

Парень открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но в этот момент к нам подошёл сам Дятлов.

— Граф Кузнечиков, — сказал он, и в его голосе прозвучал лёд, — вы, кажется, перебрали. Позвольте проводить вас в гостиную, отдохнуть.

— Я… — начал было граф, но Дятлов уже взял его под локоть и мягко, но твёрдо повёл в сторону выхода.

— Прошу прощения, барон, баронесса, — бросил он через плечо. — Небольшое недоразумение.

Когда они ушли, я повернулся к Лиле.

— Ты в порядке? — спросил я.

— В полном, — ответила она, и огонёк на её пальце погас. — Он просто дурак. Таких много.

— Таких много, — согласился я. — Но ты справилась отлично. Я горжусь тобой.

Она покраснела и отвела глаза.

— Это была не я, — тихо сказала она. — Это была магия.

— Нет, — я покачал головой. — Магия — это инструмент. А решение использовать его — это ты. И ты приняла правильное решение.

Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не замечал. Уверенность.

Арина, заметившая всю эту сцену с другого конца зала, подошла к нам и улыбнулась.

— Кузнечиков — идиот, — сказала она. — Его все знают. Папенькин сынок, который думает, что ему всё позволено. Но ты его осадила отлично, Лиля. Я горжусь тобой, родная.

— Спасибо, — ответила Лиля, и в её голосе прозвучало облегчение.

— Дятлов тоже молодец, — добавила Арина. — Быстро отреагировал. Показывая, что на его территории такие выходки не приветствуются.

— Он умный человек, — сказал я. — И он многое знает и понимает.

— О чём? — спросила Арина.

— О том, что происходит вокруг, — ответил я. — Может быть, даже больше, чем говорит.

Арина посмотрела на меня внимательно, но ничего не сказала.

Остаток вечера прошёл спокойно. Мы общались с другими гостями — кто-то расспрашивал о Кубке, кто-то о деревне, кто-то просто хотел познакомиться поближе. Я заметил, что многие смотрели на меня с уважением — не тем, показным, которое дарят по статусу, а настоящим, заслуженным.

К нам подходили девушки — кто-то просто поздравить, кто-то спросить совета по тренировкам, кто-то просто поглазеть на «того самого Росомахина». Я отвечал вежливо, но без лишней близости, и Арина, наблюдавшая за этим, довольно улыбалась.

Леонид, которого мы встретили в холле, когда выходили, выглядел немного растерянным.

— Учитель, — сказал он, подходя. — Я слышал, что случилось с Кузнечиковым. Это правда, что он пытался оскорбить Лилю?

— Правда, — ответил я. — Но она справилась.

— Если нужна будет помощь… — начал он, но я перебил.

— Не понадобится, — сказал я. — Но спасибо за предложение.

Леонид кивнул и отошёл.

В машине, по дороге домой, Арина спросила:

— Как тебе Дятлов?

— Умный, — ответил я. — Осторожный. Такой, который никогда не скажет лишнего, но всегда знает, что происходит.

— И что он тебе сказал? — спросила Лиля.

— Предупредил, что за мной следят, — ответил я. — Не назвал имён, но сказал, что есть те, кто смотрит на меня с недоброжелательством.

— И ты ему веришь? — спросила Арина.

— Пока да, — ответил я. — Но буду проверять.

Она кивнула.

Поздно вечером, когда я уже лёг в кровать и погасил свет, Алиска подала голос.

«Ты сегодня завёл нового врага, пап», — сказала она, и в её голосе прозвучала та особенная, сонная мудрость, которая иногда появлялась у неё перед сном.

«Кузнечиков? — мысленно спросил я. — Он сам завёлся».

«Он дурак, — согласилась Алиска. — Но у его отца длинные руки. Будь осторожен».

«Дятлов мне тоже это сказал», — ответил я.

«Дятлов умный, — сказала Алиска. — Он что-то знает. Что-то, чего не знаем мы».

«О