Росомаха. Том 5 - Андрей Третьяков
Когда я вышел на крыльцо, небо над нулевой изнанкой было серым, тяжёлым, но без дождя, и это радовало. Воздух был влажным, прохладным, пахло прелой листвой и дымом из печей, которые топили в домах по утрам, чтобы прогнать осенний холод. Деревья в парке академии давно сбросили листву, и их голые, чёрные ветви тянулись к небу, как переплетённые пальцы, создавая причудливые, почти жуткие узоры на фоне серых облаков. Где-то вдалеке кричала ворона — резко, надрывно, будто пыталась кого-то предупредить, но ей никто не отвечал, и её крик быстро затих, растворившись в утренней тишине.
Малая арена, куда я направился после завтрака, находилась за главным корпусом академии. Каменные стены арены были серыми, с тёмными подтёками от дождей, и кое-где — с выбоинами, оставшимися после неудачных заклинаний или слишком сильных ударов. Внутри было пусто, только эхо шагов разносилось под высоким, сводчатым потолком, теряясь в глубине, и пахло камнем, пылью и чем-то ещё — тем особым запахом, который бывает в местах, где люди сражаются, тренируются, падают и поднимаются снова.
Леонид уже был на месте. Он стоял у края арены, разминаясь, и я заметил, что он выглядит сосредоточенным, даже суровым — брови сдвинуты, губы сжаты, на лбу залегла глубокая морщина. Он был в тренировочном костюме, простом, тёмном, без всяких украшений, и его светлые волосы, обычно аккуратно уложенные, сейчас растрепались и падали на лоб, придавая ему вид человека, который только что встал с постели и сразу же пошёл на тренировку, не успев даже причесаться.
Увидев меня, он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на облегчение.
— Доброе утро, учитель, — он подошёл ближе, и я заметил, как его пальцы сжимаются и разжимаются — он нервничал, хотя и старался не показывать этого. — Я волновался, что вы не придёте. Вчера вы выглядели усталым.
— Я в порядке, — я подошёл к краю арены, оглядываясь. — Игорь ещё не приходил?
— Нет, — Леонид покачал головой. — Но он обещал быть. Я видел его вчера вечером в библиотеке, он сказал, что придёт.
Игорь появился через несколько минут. Он вошёл в арену бесшумно, как тень, но я сразу заметил его — когда он остановился у стены, прислонившись плечом к холодному камню. Он был одет в простую тёмную куртку, такие же штаны и высокие ботинки, и выглядел так, будто только что вернулся с прогулки, а не собирался тренироваться. Его светлые, почти белые волосы были аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий, гладкий лоб, а серые глаза с вертикальными зрачками смотрели на нас спокойно, даже равнодушно, но я знал, что в любой момент этот парень способен взорваться движением, быстрее, чем любой человек успеет моргнуть.
— Привет, — сказал он, кивая нам обоим, и его голос был тихим, ровным, без всяких эмоций.
— Привет, — ответил Леонид. — Ты готов?
Игорь пожал плечами.
— Всегда готов, — он отлепился от стены и подошёл ближе, и я заметил, как его глаза скользнули по моим рукам, туда, где под кожей скрывались когти. Он не спрашивал о них, не пытался разглядеть — просто смотрел, и в этом взгляде было что-то, чего я не мог понять. Может быть, любопытство. Может быть, признание силы. А может быть, просто спокойное, профессиональное наблюдение бойца, который оценивает потенциального противника и союзника одновременно.
— Тогда начинаем, — я отошёл в центр арены, где каменные плиты были ровными, без выбоин, и жестом пригласил их подойти.
Мы начали с разминки — бег, прыжки, упражнения на растяжку, которые Леонид выполнял с серьёзным, почти фанатичным усердием, а Игорь делал лениво, небрежно, но я замечал, что каждое его движение было выверенным, экономным, без лишних затрат энергии. Он не тратил силы на то, что не нужно, и это говорило об огромном опыте, который не купить за деньги и не наработать за несколько месяцев тренировок.
Когда разминка закончилась, я выпустил когти. Они вышли легко, без усилий, и я увидел, как Леонид, стоявший напротив, замер на секунду, разглядывая их. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на восхищение, смешанное с лёгким, едва заметным страхом — не тем, который парализует, а тем, который заставляет уважать противника. Игорь же даже бровью не повёл. Он смотрел на когти спокойно, изучающе, и я подумал, что он, наверное, видел и не такое в своём мире.
— Хочешь проверить? — спросил я, обращаясь к нему.
Он покачал головой.
— Не сегодня, — сказал он, и в его голосе не было вызова, только спокойная, ровная уверенность. — Сегодня ты тренируешься с барьерами. А я посмотрю.
Я не стал спорить. Кивнул Леониду, чтобы он отошёл в сторону, и сосредоточился на предстоящей работе.
Светлана появилась, когда я уже начал разминать запястья, готовясь к первому удару. Она вышла из-за колонны у входа, кутаясь в лёгкий плащ, хотя на изнанке не было холодно — просто сыро и ветрено, и ветер, гуляющий по арене, иногда заставлял её ёжиться и поднимать воротник. Она выглядела как всегда — пухленькая, подвижная, с вечно смеющимися глазами, в которых, однако, чувствовалась глубокая, древняя мудрость. Её коричневые, жидкие волосы были собраны в тонкий хвост, и этот хвост болтался из стороны в сторону, когда она шла, придавая ей сходство с маятником, который отсчитывает секунды до начала чего-то важного.
— А, герои собрались! — она подошла к краю арены, и её голос, звонкий и насмешливый, разнёсся под сводами, заставляя эхо повторять каждое слово. — Решила посмотреть, как вы тут будете когтями махать. Может, и сама разомнусь, а то старые кости залежались.
— Вы не старые, Светлана Ивановна, — вежливо сказал Леонид, и она посмотрела на него с таким видом, будто он только что сказал что-то невероятно наивное.
— Ох, граф, если бы вы знали, сколько мне лет, вы бы так не говорили, — она усмехнулась, но в глазах её не было обиды. — Ладно, не будем о грустном. Андрей, я поставлю тебе барьеры. Ты будешь их резать. А вы, — она повернулась к Леониду и Игорю, — смотрите и
