Росомаха. Том 5 - Андрей Третьяков
— Вот, смотри, — он ткнул пальцем в один из узоров. — Это усиление реакции. Накладывается на темечко, работает постоянно, не требует активации. Твоё тело будет реагировать быстрее, чем мозг будет успевать думать. На дуэли и на полосе препятствий — незаменимая вещь. Но есть минус: если привыкнешь, без него потом будет тяжело.
— А другие варианты? — спросил я, разглядывая схему.
— Есть, — Юрий развернул ещё два свитка. — Временное повышение выносливости. Позволяет дольше сохранять пик формы, но расходует энергию источника довольно быстро. Для короткой дуэли — в самый раз. И закалка кожи — защита от физических ударов, без магического вмешательства. На полосе препятствий пригодится, если упадёшь или зацепишься.
Я смотрел на схемы и думал. Регенерация у меня уже была, и спасибо за это Россу — без неё я бы не раз сложил голову на изнанке. Ментальная защита тоже была — руна, которую я создал ещё в академии, работала надёжно, и я мог не бояться, что Кленов или кто-то из его приспешников попытается воздействовать на меня через магию разума. Значит, эти два направления можно было отбросить и сосредоточиться на том, что действительно пригодится на соревнованиях.
— Беру усиление реакции, — сказал я, отодвигая два других свитка. — На дуэли скорость решает всё. Если я буду быстрее соперника, я смогу перехватить инициативу и не дать ему даже шанса на атаку. А на полосе препятствий каждая секунда на счету.
— Хороший выбор, — Юрий кивнул, и в его голосе прозвучало одобрение. — Тогда приступай. Накладывать будем прямо сейчас, пока я здесь и могу подстраховать, если что пойдёт не так. Первый раз всегда сложно, даже с такими простыми плетениями.
Он протянул мне тонкую иглу из незнакомого металла — я видел такие у артефакторов, но сам никогда не пользовался. В моём магическом зрении игла светилась тусклым серебристым светом, будто была покрыта слоем застывшей магии.
— Держи, — сказал Юрий. — Это инструмент для нанесения. Главное — не торопись и не дёргайся. Одна ошибка — и придётся начинать заново, а времени у нас не так много. Завтра последний день подачи заявок, а послезавтра, скорее всего, начнутся отборочные.
Я взял иглу, и пальцы чуть дрогнули — не от страха, нет, скорее от осознания ответственности. Я много раз накладывал на себя плетения, но каждый раз это было волнительно, как в первый раз. Юрий встал за моей спиной, чтобы видеть, что я делаю, и положил руку мне на плечо — не тяжело, просто для поддержки.
— Начинай, — сказал он.
Я глубоко выдохнул, расслабился и начал.
Процесс занял больше часа, хотя Юрий говорил, что опытный артефактор справился бы за пятнадцать минут. Я работал медленно, аккуратно, боясь ошибиться — каждая линия, каждый завиток должны были лечь идеально, иначе всё пришлось бы начинать заново, а я не был уверен, что у меня хватит терпения и сил на второй подход.
Юрий не торопил, только иногда подавал голос — «чуть левее», «глубже», «не спеши». В его голосе не было нетерпения, только спокойное, размеренное руководство, будто он занимался этим всю жизнь и привык учить таких же неумелых новичков, как я.
Когда я нанёс последнюю линию, игла выпала из моих пальцев и со звоном покатилась по полу. Я не стал её поднимать — смотрел на свою руку, на затылок, который чувствовал себя так, будто кто-то провёл по коже ледяным пальцем.
— Проверяй, — сказал Юрий.
Я сосредоточился, прислушался к себе. Плетение легло ровно, без перекосов и разрывов, и я чувствовал, как оно пульсирует в такт сердцу, вплетаясь в мои каналы. Мир вокруг стал чуть медленнее — я заметил это по тому, как Юрий поднёс руку к лицу, чтобы потереть переносицу. Обычно я не успевал уследить за этим движением, но сейчас видел его отчётливо, будто время замерло.
— Работает, — сказал я, и в моём голосе прозвучало удивление — я не ожидал, что эффект будет таким заметным.
— Отлично, — Юрий хлопнул меня по плечу, и я заметил, как его ладонь движется медленнее, чем обычно — непривычное, но приятное ощущение. — Завтра, если успеем, сделаем ещё одно. Но сегодня хватит — перегружать источник не стоит. Иди отдыхай, завтра будет трудный день.
— Спасибо, — я поднялся, чувствуя, как ноги слегка дрожат — не от усталости, скорее от выплеска адреналина.
— Не за что, — Юрий махнул рукой. — Ты мой ученик, и я хочу, чтобы ты победил. Не ради меня — ради себя. И помни, что бы ни случилось на этом Кубке, главное — вернуться живым. Победа — это хорошо, но жизнь дороже.
Я кивнул, забрал свою куртку и вышел.
Вечером, когда я вернулся в особняк, уже темнело, и в окнах горел тёплый, уютный свет, который всегда действовал на меня успокаивающе. Василий, как обычно, хлопотал на кухне, и из открытой двери доносились запахи жареного мяса и свежей зелени — старый слуга знал, что после тяжёлого дня мне нужно плотно поесть, и готовил с особым старанием.
Девушки уже сидели за столом в столовой, и я заметил, что они выглядят взволнованными — Арина что-то оживлённо рассказывала, жестикулируя, а Лиля слушала её, иногда кивая, но по её лицу было видно, что она думает о чём-то своём.
— А, герой вернулся! — воскликнула Арина, когда я вошёл. — Садись, рассказывай. Где ты пропадал весь день? После лекций тебя никто не видел.
— У Юрия был, — я сел на своё место, взял салфетку. — Готовился к Кубку.
— И как? — Арина пододвинула ко мне тарелку с супом. — Успешно?
— Вроде да, — я взял ложку. — Одно плетение уже на мне. Завтра, если успею, сделаю ещё одно.
Лиля подняла на меня глаза, и в её взгляде мелькнуло что-то, похожее на одобрение.
— А мы записались, — сказала она тихо, но твёрдо. — Арина — на физическое многоборье, я — на магическую дуэль.
— Я знаю, — я кивнул. — Вы говорили.
— И мы хотим, чтобы ты тоже участвовал, — Арина отложила вилку и посмотрела на меня в упор. — Не только в эстафете. В магической дуэли. Ты же лучший боец на первом курсе, если не во всей академии. Если ты не будешь участвовать, это будет нечестно.
