Адмирал Империи – 59 - Дмитрий Николаевич Коровников

мы уничтожим его. Никакая тактика, никакое мастерство не помогут против такой концентрации огневой мощи. Физика на нашей стороне.

Птолемей почувствовал, как напряжение в груди начинает понемногу ослабевать. Впервые с момента страшной вести — с того мгновения, когда секретарь произнёс слова «вражеский флот» — он почувствовал что-то похожее на надежду. Осторожную, хрупкую надежду, которая всё ещё могла разбиться о реальность, но уже существовала.

— Но кто ведёт эскадру противника? — спросил он. — Мы это уже знаем?

Полковник Савельев подошёл к ближайшему терминалу и вызвал данные идентификации. Пальцы его бегали по сенсорной панели, вытягивая информацию из потока данных, поступающих от орбитальных сенсоров.

— По сигнатурам и идентификационным номерам кораблей мы установили всего два флагмана в составе вражеской эскадры, господин первый министр.

Он увеличил изображение, и на голографической карте высветились два красных треугольника, чуть крупнее остальных — обозначения линкоров.

— Линкор «Полтава» — флагман вице-адмирала Арсения Павловича Пегова, командующего 1-ой «ударной» дивизией Балтийского космического флота. И… линкор «Паллада»…

Полковник замолчал, сверяясь с данными на экране. Его лицо чуть изменилось — едва заметно, но достаточно, чтобы Птолемей это заметил.

— … да — это флагман вице-адмирала Агриппины Ивановны Хромцовой.

Тишина.

Имя повисло в воздухе командного центра, и что-то изменилось — атмосфера, настроение, сама структура надежды, которую Птолемей только что начал выстраивать.

Он повернулся к генералу Бокову — и увидел, как уверенность стекает с его лица, как вода из треснувшего сосуда. Пышные усы генерала дрогнули, плечи, только что расправленные, опустились.

— Хромцова, — произнёс Боков глухо, и в его голосе не было ничего от той уверенности, с которой он только что говорил об орбитальных кольцах. — Проклятье. Это плохо

Генерал прекрасно знал Агриппину Ивановну, поэтому невесело усмехнулся. Все, кто хоть немного разбирался в военном деле, понимали, что командующая Пятой ударной дивизией Северного космического флота была одним из лучших тактиков, которых когда-либо видели. Возможно — даже лучшим.

Хромцова внезапно перешла на сторону императора, предав первого министра. Присоединилась к мятежникам вместе со своими кораблями и людьми.

— Если эскадрой командует она, а не Пегов… — Боков покачал головой. — Это меняет дело. Меняет всё. Хромцова слишком умна, чтобы лезть на рожон. Она не подведёт свои корабли в зону поражения батарей — не сделает нам такого подарка. Агриппина Ивановна будет маневрировать, искать слабые места в обороне и ждать удобного момента. Она… найдёт способ обойти наши кольца.

Офицеры вокруг переглядывались, и Птолемей видел, как оптимизм, только что расцветавший в командном центре, увядает на глазах. Хромцова — это было имя, которое внушало уважение всем, кто его знал. И страх — тем, кто должен был ей противостоять.

Агриппина Ивановна Хромцова. Женщина, которую невозможно было купить — слишком горда для этого. Которую невозможно было запугать — слишком храбра. Принципиальная, гордая, несгибаемая женщина, которая ставила честь выше выгоды и долг выше страха.

Странно, но только Птолемей в отличие от остальных сейчас излучал уверенность и улыбался.

У каждого есть слабость. У каждого принципиального человека есть точка давления. Нужно только знать, где искать.

И Птолемей знал.

Он повернулся к фон Щецину, который всё это время стоял в стороне, неподвижный и молчаливый, в окружении своих роботов-телохранителей. Их взгляды встретились — тёмные очки директора ИСБ не позволяли видеть его глаза, но Птолемей Граус был уверен: барон понимает. Понимает без слов и без объяснений. Да, они думали об одном и том же.

— Это невероятная удача, господа, — произнёс Птолемей, обращаясь к присутствующим, и его голос прозвучал неожиданно спокойно, почти весело. — Невероятная удача, что именно вице-адмирал Хромцова возглавляет эскадру противника.

Боков и его офицеры уставились на него с недоумением. Почему он улыбается? Чему радуется? Только что они объясняли ему, почему Хромцова — это угроза, а не подарок судьбы. И вот он стоит перед ними, ухмыляется — и в этой ухмылке есть что-то, от чего хочется отвернуться.

— Господин первый министр, — осторожно произнёс полковник Савельев, — я не понимаю. Хромцова — опаснейший противник. Один из лучших тактиков ВКС Империи…

— Все верно, полковник. — Птолемей кивнул. — Все верной… Агриппина Ивановна одна из лучших адмиралов, но у каждого есть слабое место…

Он произнёс последнее слово с едва уловимой насмешкой — насмешкой человека, который понял, что у него появляется шанс.

— Запомните, господа, у каждого человека, тем более такого принципиального и благородного, есть слабость, — продолжил он, обводя взглядом притихший командный центр. — Знаете, какая? Благородные люди всегда привязаны к другим людям. Например к семье. К тем, кого любят. И эта привязанность делает их уязвимыми. Делает их… управляемыми.

Он снова посмотрел на фон Щецина. Барон чуть наклонил голову — едва заметный кивок, который для непосвящённого мог показаться просто движением.

— Борис Карлович, — обратился Птолемей к директору ИСБ, — вы знаете, что делать. Доставьте лично мне сюда тех, кто будет нашим главным козырем в этой партии.

Фон Щецин кивнул — отчётливо, деловито.

— Да, господин первый министр.

Барон развернулся и направился к выходу из командного центра. Его четыре робота беззвучно последовали за ним — тени, которые никогда не отстают от хозяина. Тяжёлые двери раздвинулись перед ним и закрылись за ними с глухим лязгом.

Офицеры командного центра смотрели вслед директору ИСБ с растерянностью на лицах. Они не понимали — и не должны были понимать. Некоторые вещи лучше не знать до самого конца. Некоторые решения лучше оставить тем, кто готов их принять.

В это время Птолемей Граус прошёл к командирскому креслу в центре зала — массивному, обитому чёрной кожей, с высокой спинкой и подлокотниками, увешанными кнопками управления — и опустился в него.

Удовлетворённая улыбка тронула губы первого министра. Впервые с момента страшной вести он чувствовал себя хозяином положения. Чувствовал, что контролирует ситуацию — пусть не полностью, пусть многое ещё зависело от случая, но уже не был беспомощной жертвой обстоятельств.

Он устремил взгляд на голографическую карту, на красные точки вражеских кораблей, медленно приближающихся к планете, и мысленно обратился к женщине, которая сейчас сидела на мостике одного из них:

«Ты думаешь, что побеждаешь, Агриппина Ивановна. Думаешь, что загнала меня в угол. Но ты снова ошибаешься. Ты даже не представляешь, насколько ты ошибаешься».

Первый министр улыбнулся, откинулся в кресле и продолжил наблюдать за приближением флота противника…

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

Еще у нас есть:

1. Почта b@searchfloor.org — отправьте в теме письма название