Адмирал Империи – 59 - Дмитрий Николаевич Коровников

защитниками столицы. Но я обязан позаботиться о тех, кто не способен сражаться. О гражданских служащих. О семьях военных. Это мой долг перед Империей и перед ними.

Красивые и правильные слова. Слова, которым, однако, никто в этой капсуле не верил ни на секунду — Птолемей видел это по лицам, по глазам и по едва уловимым движениям, которые выдают истинные мысли собеседника. Но никто, конечно же, не возразил вслух. В этом была прелесть власти — люди могли думать что угодно, но говорили только то, что от них ожидалось.

— Да, господин первый министр, — произнёс Боков после недолгой паузы. Его голос был ровным, без намёка на осуждение или одобрение. — Я понимаю. Я сейчас же свяжусь со своим ведомством и распоряжусь о поиске топлива.

Генерал достал собственный коммуникатор и отошёл к дальней стене капсулы, негромко отдавая приказы. Птолемей смотрел на его широкую спину, обтянутую серым мундиром, и думал.

Думал не о реакции присутствующих, а о кораблях. У планеты есть ещё несколько вымпелов на ходу — те самые лёгкие крейсера и эсминцы охранения, о которых упоминали на совещании. Если они не способны полноценно сражаться и противостоять эскадре противника — то они способны быстро двигаться. А значит, их можно забрать с собой в виде охранения своего флагмана. Лучше уж так, чем оставить врагу.

— И ещё, генерал, — окликнул Граус, когда Боков закончил разговор и убрал коммуникатор. — Все корабли, способные к самостоятельному передвижению, должны быть готовы к прыжку вместе с судами-генераторами. Мы не оставим противнику ни одного вымпела.

Боков обернулся. В его глазах мелькнуло понимание истинных мотивов первого министра и усталое принятие неизбежного. Он лишь кивнул.

— Да, господин первый министр. Распоряжусь.

Лифтовая капсула несколько замедлила движение. Цифры на индикаторе давно ушли в отрицательные значения — они спустились глубоко под поверхность планеты, туда, где располагались сверхзащищенные бункеры и командные центры. Здесь, на этих глубинах, можно было выдержать любую орбитальную бомбардировку, любой обстрел самыми мощными плазменными корабельными орудиями.

Двери с тихим шипением открылись, и Птолемей со своими спутниками шагнул в горизонтальный туннель — длинный коридор с бронированными стенами, освещённый холодным белым светом. Воздух здесь был другим — очищенным и стерильным, с лёгким привкусом металла.

Через минуту вся группа, пройдя идентификацию, погрузилась в горизонтальную капсулу — поменьше основной, но такую же бронированную — и понеслись по туннелю, преодолевая несколько километров за считанные минуты. Птолемей все это время молчал, глядя на проносящиеся мимо стены. Освещение мелькало — свет, тень, свет, тень — создавая гипнотический ритм.

Борис фон Щецин сидел напротив, неподвижный как статуя, в окружении своих роботов. Его тёмные очки отражали мерцающий свет ламп, и невозможно было понять, о чём он думает. Впрочем, с бароном это было невозможно никогда. Человек — если его вообще можно было назвать человеком в полном смысле слова — который не доверял ничему и никому, кроме своих машин. Который прошёл все проверки на лояльность и при этом оставался загадкой. Который был, возможно, самым опасным инструментом в арсенале первого министра.

Птолемей поймал себя на мысли, что присутствие директора ИСБ одновременно успокаивает и тревожит. Сейчас — скорее успокаивает. Барон был эффективен. А эффективность — это именно то, что требовалось в данный момент.

Еще минуты через две горизонтальная капсула остановилась у массивных ворот — створок из нимидийской брони, способных выдержать прямое попадание тактической ракеты или плазменного заряда линкора. Ворота раздвинулись с тяжёлым гулом, похожим на рычание просыпающегося зверя, и открыли вход в командный центр планетарной обороны.

Птолемей шагнул внутрь и на мгновение остановился, охватывая взглядом открывшуюся картину.

Огромный полукруглый зал с высоким сводчатым потолком и стенами, увешанными мониторами и тактическими экранами. Воздух здесь пах озоном и горячим металлом — запах работающей электроники, знакомый каждому, кто провёл достаточно времени в военных командных центрах. Освещение было приглушённым, чтобы не мешать операторам следить за экранами, и в этом полумраке лица людей казались призрачными, нереальными.

В центре зала, над массивной проекционной платформой, медленно вращалась голографическая карта — трёхмерная модель звёздной системы «Новая Москва». Солнце системы горело жёлтым шаром в центре, вокруг него располагались орбиты планет. Новая Москва-3 — столичная планета — была обозначена голубой сферой, окружённой двумя спутниками и бесчисленными орбитальными станциями и комплексами. И сейчас к этой сфере, неумолимо, неотвратимо ползли красные точки вражеских кораблей.

Птолемей Граус несколько секунд молча созерцал эту картину. Судьба Империи — его империи, отображённая в мерцающем свете голограммы…

Глава 11

Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: контролируется силами первого министра Грауса.

Точка пространства: центральная планета Новая Москва-3. Командный центр сил планетарно обороны.

Дата: 17 августа 2215 года.

Вокруг тактической карты кипела работа. Десятки, если не сотня, офицеров сил планетарной обороны и космофлота склонялись над терминалами, переговаривались приглушёнными голосами, обменивались данными. Напряжение висело в воздухе, почти осязаемое — напряжение людей, которые понимают серьёзность ситуации, но продолжают делать свою работу. На вид профессионалы. По крайней мере, кто-то здесь знает своё дело.

При появлении главнокомандующего офицеры начали вставать, отдавать честь. Птолемей отмахнулся — коротким, резким жестом.

— Старший дежурный! Докладывайте!

От центральной консоли отделилась фигура — полковник средних лет. Он подошёл к первому министру строевым шагом и вытянулся по стойке «смирно».

— Полковник Савельев, старший дежурный офицер. Докладываю: противник продолжает движение к планете. Скорость — стандартная для походного построения. По нашим расчётам, вражеская эскадра достигнет орбиты Новой Москвы-3 через пять-шесть часов.

— Состав сил противника? — спросил генерал Боков, вставший рядом с Птолемеем.

— Сорок шесть вымпелов по данным идентификации, господин генерал. Семнадцать линкоров, остальные — крейсера различных классов и корабли поддержки. Идут в стандартном походном построении, «форсаж» пока не включали.

— Что с нашими силами?

— Шесть кораблей охранения на ходу — четыре лёгких крейсера и два эсминца. Ещё около двадцати вымпелов у верфей могут быть частично боеспособны, но им нужно время на подготовку — от нескольких часов до суток, в зависимости от состояния. Орбитальные кольца обороны — в строю сто семь артиллерийских батарей из ста пятидесяти двух.

Птолемей кивнул, принимая информацию. Цифры складывались в картину — неутешительную, но не безнадёжную. Сто семь батарей на кольцах — это сила. Серьёзная сила, если правильно её использовать.

— Сообщение Суровцеву отправлено?

— Так точно, господин первый министр. Сразу после обнаружения вторжения мы направили срочное сообщение через сеть трансляторов фотонной почты.

— Каким маршрутом?

— Стандартным. От планеты