Сэнди Митчелл - Смерть или Слава

(Как и конечно, без столкновения с неисчислимыми ордами врагов Императора, полных решимости прикончить меня.)

— Это истощит наши запасы топлива, — тоном человека, проигравшего спор, отметил Тайбер.

С великодушием победителя и облегчая давление моих полномочий, уже не нужных для согласия, я согласно кивнул.

— Верно, но на опорной базе мы найдем еще, — признал я. — Как только мы достанем его, мы сможем нормально продолжить путь.

— А куда именно направляемся? — спросил Колфакс, напомнив мне о своем существовании.

Я указал на западный континент на небольшом экране планшета.

— В конечном счете, сюда, — сказал я.

Он издал короткий, гортанный и резкий возглас полный скептицизма, который я с легкостью проигнорировал, периодические покашливания Юргена и то являются более взрывоопасными.

— Но в ближайшей перспективе, — я увеличил масштаб, сделав карту окрестностей более подробной. — Похоже это оптимальный маршрут.

Я прослеживал его, прыгая от одного склада поставки до следующего.

— Из пустыни здесь, через низменность и через горы.

Которые немного беспокоили, так как был только один главный проход, который я мог видеть, и по нему обязаны были ползать зеленокожие.

Хотя мы и столкнемся с этой проблемой, когда придет время.

— Тогда прыгнем через прибрежную равнину, по полуострову, и мы дома.

Если бы я сказал это достаточно быстро, это бы почти казалось вероятным.

Колфакс снова фыркнул.

— Вы не учли «через армию Орков», — сказал он.

Это было справедливое замечание.

Большинство из них собралось бы на прибрежной равнине, выливаясь в уплотненную массу из-за того, что они пытались топать через узкий перешеек на западный континент.

Я пожал плечами.

— Мы что-нибудь придумаем, — сказал я, пытаясь казаться уверенным. — Пока что нет никакого смысла волноваться еще и об этом.

Коренастый кивнул.

— Правильно, — он согласился. — Мы, скорее всего, будем уже мертвы к тому времени.

СТАРЫЕ ПРИВЫЧКИ удивительно трудно сломать.

Даже при том, что на одного нормального солдата в нашей группе приходилось десять гражданских, изображавших балласт, я обошел весь конвой перед отправлением, говоря ободрительные слова кому придется, в основном какую-то набожную банальность для подъема морального духа.

К моему удивлению, это, казалось, работало.

Похоже, настроение у всех улучшилось, и большинство бедняг, что мы спасли, скалились во все зубы перед отправкой.

В данных обстоятельствах, я полагаю, у них было достаточно оснований улыбаться, обменяв абсолютную уверенность в смерти на просто почти неизбежную.

Ощущение, которое было удивительно утешительным — могу уверить вас, испытав его лично за последний век множество раз — значительно чаще, чем хотелось бы.

Я начал с конца конвоя, где Гренбоу пытался привить некоторое подобие дисциплины в своем нежданном отделении ополчения, ему помогал суровый мужик в изодранной в клочья форме СПО, похоже, единственный знающий, с какой стороны браться за лазган.

Бывший вокс-оператор пожал плечами, когда я спросил его, как дела.

— Довольно неплохо, — ответил он.

Он, наконец, сбросил бесполезный рюкзак коммуникатора, оставив его в кузове грузовика под своим командованием, с частью нашего драгоценного груза, которым нагрузил их Норберт.

К моему удивлению, наш хитрюга-каптенармус проявил достаточно здравого смысла, разместив еду и воду под охраной в пяти грузовиках с экипажем из военных, не делая слишком очевидным то, что было сделано все для уменьшения возможности хищений.

— Они готовы настолько, насколько возможно.

Его тона было достаточно, чтоб сказать мне, что он думал об их готовности, и я понимая кивнул.

— Я уверен, что вы удержите их вместе, когда дело дойдет до драки, — сказал я ему.

Гренбоу грустно улыбнулся.

— Я сказал им переключиться на автоматический режим, если орки нападут, — ответил он. — И держать курок до тех пор, пока батарея не сядет.

Что-то из моих чувств, должно быть, отразились на моем лице, потому что он пожал плечами.

— Я знаю. Это — преступная трата боеприпасов. Но, по крайней мере, они могли бы держать зеленокожих подальше от наших спин в течение некоторого времени. И если они этого не сделают, нехватка боеприпасов будет наименьшей нашей заботой.

— Мы можем всегда перезарядить их позже, — уверил я его. — И должно быть еще много батарей в складах.

— Мы доставим вас туда, — заверила меня одна из его новичков, это была тонкая как проволока молодая женщина с холодными глазами и татуировкой на лице, без сомнения одна из подозреваемых в бандитизме, о которых упоминал Тайбер.

Она ласково опиралась на смонтированное тяжелое орудие на машине, видимо на автопушку, и у меня сложилось однозначное понимание, что она отвергла стандартное маленькое оружие, в пользу наиболее разрушительной артиллерии, которую она могла достать.

— Не сомневаюсь, — заверил ее я.

— Привет, комиссар.

Фелиция приблизилась к нам. Большущий мешок, полный чего-то металлического был перекинут через её плече, в то время как она удерживала его рукой и своим механическим хвостом.

Как я предположил, с инструментами.

За ней тянулись двое гражданских, оба с такими же мешками, которые она один за другим побросала в бронированный кузов грузовика с лязгом, достаточным, чтоб особо нервные новобранцы дернули стволами в ее сторону, прежде чем расслабиться и изобразить беззаботность.

Двое ремесленников, как я понял, теперь стали ее помощниками на более-менее постоянной основе.

— Прибыл, чтоб проверить нас?

— Просто смотрю, как идут дела, — заверил я ее. — Я бы не хотел, чтоб вы опоздали на автобус.

Она рассмеялась, когда изящно карабкалась на борт, сопровождаемая двумя ее подчиненными.

В теории, едущие на борту последнего транспортного средства, были бы в состоянии подъехать по обочине в помощь любому из других авто, у которых могли бы быть трудности, не разворачиваясь.

Почему-то Колфакс рекомендовал держать их свободными, и я доверял его мнению.

— Уж не опаздываю, во имя галактики, — она улыбнулась, но ее вниманием уже завладел разбитый вокс. — Ух ты! Здорово поломали.

— Ты можешь его починить? — спросил я, впервые подумав о такой возможности.

Если бы она смогла, мы бы могли использовать его как усилитель, увеличив дальность вокс-бусин и пытаться услышать переговоры любых других выживших Имперцев в окрестностях.

Если в окрестностях есть другие отряды СПО, им тоже пришлось бы направиться к опорным базам, так что можно было ставить на то, что они окажутся в зоне приема хотя бы часть времени.

— Я могу попробовать, — сказала Фелиция бодро, уже начиная шарить внутри кожуха с помощью ее механодендрита. — Но никаких обещаний.

— Конечно, нет.

Я пошел дальше.

В следующем грузовике был Ариотт с тяжелыми медицинскими пациентами, по большей части просто истощенными от пережитых испытаний, но и с более серьезными случаями плохого обращения орков: переломы костей, смещения, и обширные внутренние кровотечения.

Любезный ветеринар подождал, пока я приблизился.

— Комиссар, — сказал он, как если бы мы были только что представлены на формальной вечеринке.

Несмотря на мое растущее чувство безотлагательности, я замедлил свой темп.

— Доктор. — Я ответил, заставляя его иронично улыбнуться. — Как ваши пациенты?

Он пожал плечами, на мгновение выглядя смертельно измученным заботами.

Потом хорошее настроение вернулось.

— Если бы они были моими обычными клиентами, я пристрелил бы половину из них к этому времени.

Улыбка стала немного менее напряженной.

— Однако, при данных обстоятельствам, они в состоянии средней тяжести и мне приходится полагаться только на время и анальгетики. Быстрая молитва Императору не помешала бы.

Он понизил свой голос.

— Честно говоря, я мало что могу сделать для тяжело раненных. Только стабилизировать их, пока мы не достигнем чего-то более подходящего.

— Все же это лучший шанс, чем если бы вас не было, — закончил я разговор, оставляя его чуть более вдохновленным.

Несколько следующих багги были наполнены гражданскими лицами.

Тогда я подошёл к грузовику, присвоенному тем, что оставалось от Команды Браво.

С Тайбером я уже все обговорил, потому подошел лишь перемолвиться парой слов и кивнуть Норберту, который ехал с ними и самым драгоценным из наших ресурсов.

Они были где-то в центре колонны, разделяя оставшиеся гражданские машины и следующий грузовик с ополчением.

Когда я прошел оставшихся беженцев, волна приветствия, казалось, следовала за мной, слегка колеблясь вдоль колонны, и я на секунду решил попытаться утихомирить их, но когда двигатели будут заведены, вся наша скрытность все равно пропадет.