Адмирал Империи – 59 - Дмитрий Николаевич Коровников

Фон Щецин медленно повернул голову к капитану. Движение было плавным, почти змеиным.

— Вы так думаете, капитан?

— Я это знаю, — отчеканил Волохов, ударив себя по латам. — Мои люди проходят подготовку, которая ломает девять из десяти кандидатов. Мы облачены в «ратники-500» — лучшую боевую броню. Ваши роботы, — он пренебрежительно кивнул в сторону машин за спиной барона, — выглядят впечатляюще, но они громоздки и медлительны. В реальном бою мы разберём их на запчасти за несколько секунд.

— Интересная гипотеза, — произнёс фон Щецин всё тем же бесцветным голосом. — Желаете проверить?

Повисла пауза. Птолемей видел, как напряглись плечи Волохова, как сузились его глаза. Вызов был брошен, и отступить означало потерять лицо — перед министрами, перед подчинёнными, перед самим собой.

— Что вы имеете в виду? — спросил первый министр, хотя уже догадывался об ответе.

— Небольшую демонстрацию, господин первый министр. — Барон повернулся к нему. — Капитан утверждает, что его люди превосходят моих роботов. Я утверждаю обратное. Предлагаю разрешить спор практически. Здесь и сейчас.

— Здесь? — Министр финансов оглядел зал, полный дорогой мебели и хрупкой электроники. — В зале заседаний? Барон, это несерьёзно…

— Почему бы и нет? Бой будет быстрым. Мебель можно заменить, а информация — бесценна. Особенно информация о том, кому действительно стоит доверять безопасность высших должностных лиц государства.

Птолемей колебался. С одной стороны, это было несерьёзно — устраивать гладиаторские бои посреди правительственного совещания. С другой — барон посеял в его голове семя сомнения, которое требовало ответа. Если роботы действительно лучше… если они действительно надёжнее…

Первый министр не любил неопределённости. Неопределённость — враг политика. Нужно знать точно, на что можно рассчитывать и на что нельзя.

— Господин первый министр. — Капитан Волохов шагнул ближе, и его голос звучал твёрдо, уверенно. — Прошу вашего разрешения принять вызов. Если барон считает, что его машины способны противостоять «преображенцам» — пусть докажет это. А если не докажет — пусть впредь держит свои советы при себе.

Дерзости гвардейцам, привыкшим к столичному обществу, чьи офицеры сами в основной своей массе были выходцами славных аристократических семей, было не занимать. Это дерзость понятная, даже уважительная. Волохов защищал честь своего подразделения, честь людей, которых тренировал и вёл в бой.

И, если честно, Птолемей хотел увидеть результат. Хотел знать, чего стоят новые охранники барона и чего стоят его собственные гвардейцы.

— Хорошо, — произнёс первый министр после секундного раздумья. — Проведём демонстрацию. Но с условиями: никакого оружия. И без крови…

— Разумеется, господин первый министр, — кивнул фон Щецин. — Мои роботы запрограммированы на минимизацию ущерба противнику. Они обездвижат оппонентов, не более того.

Волохов скривился, явно не оценив формулировку «обездвижат», но промолчал. Его руки сжались в кулаки — жест, который не укрылся от внимания Птолемея.

— Тогда приступайте, — распорядился первый министр и откинулся в кресле, скрестив руки на груди.

Министры торопливо отодвигались от стола, освобождая пространство для предстоящего поединка. Роботы-секретари были отправлены к стенам — подальше от возможного хаоса. Кто-то из чиновников даже достал планшет, явно собираясь записывать происходящее — впрочем, под взглядом фон Щецина быстро передумал и убрал устройство обратно в карман.

Четверо гвардейцев вышли на середину зала, строясь в боевой порядок. В своих «ратниках» они выглядели внушительно: два метра бронированной мощи, усиленной экзоскелетами и сервоприводами. Латы покрывали их с головы до ног, оставляя открытыми только забрала шлемов — и даже эти забрала были защищены армированным стеклом, способным выдержать прямое попадание из пистолета.

Капитан Волохов присоединился к своим людям, заняв позицию в центре. Пять «преображенцев». Уверенность гвардейцев была заразительной; некоторые министры начали перешёптываться, делая ставки — негласно, разумеется, одними только взглядами и жестами.

— Господа министры, — произнёс Волохов с мрачной усмешкой, адресованной скорее роботам, чем людям, — сейчас вы увидите, почему гвардия Российской Империи считается лучшей в освоенном секторе пространства.

В отличие от всех остальных, барон оставался сидеть на своём месте, сложив руки на столе. Его лицо было таким же непроницаемым, как забрала его машин. Он не выказывал ни волнения, ни интереса — только холодное, отстранённое ожидание.

— Начинайте, — произнёс Птолемей…

Глава 9

Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: контролируется силами первого министра Грауса.

Точка пространства: планета Новая Москва-3. Резиденция первого министра.

Дата: 17 августа 2215 года.

Капитан Волохов шагнул вперёд и положил бронированную ладонь на плечо фон Щецина — классический приём обозначения захвата охраняемого объекта. В реальной ситуации за этим последовал бы удар, обездвиживание, нейтрализация угрозы. Демонстрация мастерства и профессионализма.

— Невооружённое противодействие, — произнёс барон, не меняя позы, не шевельнув даже пальцем.

То, что произошло дальше, заняло меньше секунды.

Ближайший робот — ближайший, потому что остальные три даже не успели двинуться с места — размылся в движении. Его рука метнулась вперёд, перехватила запястье капитана, и Птолемей услышал звук, который запомнил надолго: хруст металла и костей, слившийся в единый отвратительный аккорд. Звук, который не должен издавать человек. Звук, который не должна издавать броня.

Волохов закричал. Крик был коротким, обрывистым — крик профессионала, который умеет терпеть боль, но не ожидал её в таком количестве и так внезапно. Он рухнул на колено, прижимая к груди руку, которая теперь сгибалась под неправильным углом, под углом, невозможным для здоровой конечности. Бронеперчатка «ратника» — та самая, способная выдержать удар кувалды, способная защитить от осколков гранаты — была смята, словно алюминиевая фольга.

— Ко мне! — прохрипел капитан сквозь стиснутые зубы.

Четверо оставшихся гвардейцев бросились в бой.

И тут началось нечто, чего Птолемей Граус никогда не видел и, пожалуй, никогда не забудет.

Это не было похоже на бой в обычном понимании слова. Это было похоже на танец — жуткий, завораживающий танец, в котором партнёры двигались с нечеловеческой скоростью и нечеловеческой точностью. Гвардейцы атаковали грамотно и скоординированно. Их удары были быстры и сокрушительны — экзоскелеты «ратников» превращали каждый замах в смертоносное оружие, способное проломить бетонную стену.

Роботы не уклонялись. Они перехватывали.

Первый гвардеец нанёс прямой удар в корпус ближайшего робота — удар, который отбросил бы обычного противника на несколько десятков метров. Робот принял его на предплечье — принял легко, словно это был не сокрушительный удар бронированного кулака, а дружеское похлопывание по плечу, — развернулся, используя инерцию противника, и швырнул «преображенца» через весь зал. Тело в тяжёлых латах пролетело метров семь и врезалось в стену, оставив в ней вмятину глубиной в ладонь.

Второй гвардеец попытался захватить робота в клинч, используя массу и мощь