Адмирал Империи – 59 - Дмитрий Николаевич Коровников

— Итак, — произнёс первый министр, когда относительный порядок был восстановлен, — продолжим. Нам необходимо обсудить состояние орбитальных верфей.

Министр промышленности откашлялся, сверяясь со своими записями. Его руки всё ещё слегка дрожали — впрочем, они дрожали всегда, так что это было не показательно.

— Ситуация сложная, господин первый министр. Наши верфи над Новой Москвой-3 буквально забиты повреждёнными кораблями Тихоокеанского космофлота. Более семидесяти вымпелов ожидают ремонта или уже находятся в эллингах. Это результат… — он замялся, подбирая слова, — результат недавних столкновений в системе «Сураж».

Недавних столкновений. Красивая формулировка для катастрофы, которая унесла жизни тысяч космоморяков и обескровила Тихоокеанский космофлот. Птолемей оценил дипломатичность министра — хотя бы кто-то в этом зале умеет подбирать слова.

— Насколько серьёзны повреждения? — спросил он.

— Различной степени, господин первый министр. Часть кораблей получила относительно лёгкие повреждения и может быть восстановлена в течение нескольких дней. Существенная часть требует капитального ремонта, который займёт недели. Есть и такие, которые проще списать, чем чинить — их корпуса повреждены настолько, что восстановление будет стоить дороже, чем строительство нового корабля.

— Сколько из них можно вернуть в строй в ближайшее время? Скажем, в течение трех суток?

Министр замялся, листая записи на планшете:

— При максимальном напряжении сил… десять, может быть двенадцать вымпелов. И то — речь идёт о минимально необходимом ремонте, латании дыр, а не о полном восстановлении боеспособности. Эти корабли смогут двигаться и стрелять, но их надёжность… оставляет желать лучшего.

Птолемей стиснул зубы. Десять-двенадцать кораблей. Из семидесяти. Жалкие крохи.

— Какие корабли остались на ходу в системе? — спросил он, хотя уже знал ответ. Знал и боялся услышать его вслух.

— Шесть лёгких крейсеров и эсминцев охранения, господин первый министр. Патрульные силы, предназначенные для защиты торговых маршрутов и контроля орбитального пространства. Не более того.

Шесть лёгких кораблей на защиту целой столичной системы. Великолепно!

Птолемей отогнал ненужные мысли. Не время для паники. Вице-адмирал Суровцев скоро разберётся со рвущимися к столице верными псами малолетнего императора в «Смоленске» и вернётся сюда со своей эскадрой. Всё под контролем. Всё идёт по плану.

По плану, который Птолемей составил сам. Который он считал безупречным.

— Топливо, — произнёс министр энергетики, поднимая руку. Пожилой мужчина с усталым лицом человека, который слишком часто приносит плохие новости. — Господин первый министр, позвольте доложить о ситуации с интарием.

— Докладывайте.

— Она критическая. — Министр вздохнул, словно извиняясь за то, что собирался сказать. — Весь стратегический резерв интария в столичной системе был использован для операций вице-адмирала Суровцева и контр-адмирала Должинкова. Прыжок через подпространство напрямую в «Смоленск», минуя «Вязьму», требует колоссального расхода топлива…

— Я знаю, — резко перебил его Птолемей. — Я лично одобрил эту операцию.

— Да, господин первый министр. Решение было стратегически обоснованным. Но последствия… — министр развёл руками. — У нас практически не осталось интария даже для гражданских нужд. Орбитальные станции работают на минимальных резервах. Промышленные предприятия начинают испытывать перебои. Транспортные компании сокращают рейсы. Если в ближайшие дни мы не получим поставки из других систем…

— Откуда? — перебил Птолемей. — Откуда мы можем получить поставки?

— Ближайшие крупные месторождения — в системе «Воронеж»… Альтернативные источники — «Тула», «Калуга», «Рязань» — но это потребует времени на организацию логистики. Несколько дней как минимум, при условии, что конвои не будут перехвачены.

При условии. Слишком много условий. Слишком много «если». Птолемей ненавидел неопределённость, ненавидел ситуации, которые не мог контролировать полностью. А эта ситуация выходила из-под контроля с каждой минутой.

— Что ещё? — спросил он устало. — Какие ещё проблемы?

Министры переглянулись. Никто не хотел быть следующим вестником плохих новостей. Быть вестником плохих новостей в присутствии Птолемея Грауса — занятие неблагодарное и потенциально опасное для карьеры.

— Продовольствие, — наконец произнёс министр сельского хозяйства, нервный человечек с бегающими глазками. — Поставки из аграрных провинций сократились на треть из-за нарушения логистических цепочек. Война… война ломает всё, господин первый министр. Торговые маршруты небезопасны, капитаны отказываются выходить в рейсы без военного эскорта. Запасов на планете хватит на два месяца, может три, но если ситуация не изменится…

— Безопасность торговых маршрутов, — подхватил министр транспорта, решив, что раз уж начали, то можно продолжать. — Пираты, которых развелось как мух, и каперы противника всё активнее действуют в нашем секторе. Мы теряем корабли, грузы и людей. Каждую неделю — новые потери.

— А военного эскорта у нас нет, — горько констатировал министр обороны. — Потому что все боеспособные корабли в «Смоленске».

Картина складывалась довольно таки мрачная. Птолемей видел её всю — каждый фрагмент, каждую трещину в фундаменте его личной империи, которую он пытался удержать. Война истощала ресурсы быстрее, чем он мог их восполнять. Каждое решение, которое казалось правильным в моменте — отправить флот в «Смоленск», использовать весь резерв топлива, сконцентрировать силы в одной точке — оборачивалось новыми проблемами, новыми дырами, которые нужно было латать.

Но отступать было некуда. Отступить означало признать поражение. Означало уступить трон восьмилетнему мальчишке и его амбициозным советникам. Или вообще адмиралу Дессе. Что еще хуже. В любом случае это означало конец всего, ради чего Птолемей Граус жил и боролся последние месяцы.

Подобного он не мог допустить. Не мог и не собирался.

— Хорошо, — произнёс Граус, собираясь с мыслями, загоняя тревогу поглубже, туда, где она не мешала бы думать и действовать. — Подведём итоги. Министр промышленности — максимально ускорьте ремонт кораблей. Перебросьте рабочих с других проектов, работайте круглосуточно, в три смены. Мне нужны боеспособные вымпелы, и нужны как можно скорее.

— Да, господин первый министр.

— Министр энергетики — организуйте срочные поставки интария из «Тулы» и «Калуги». Отправьте запросы сегодня же, в приоритетном порядке. Если нужно — реквизируйте гражданские транспорты. Военное положение даёт нам такое право.

— Слушаюсь, господин первый министр.

— Министр обороны — распределите оставшиеся патрульные корабли для охраны ключевых торговых маршрутов. Приоритет — конвои с топливом и продовольствием. Всё остальное может подождать.

— Шести вымпелов и нескольких десятков казачьих «чаек» не хватит, чтобы покрыть все маршруты, — возразил министр обороны.

— Значит, покройте главные. Используйте то, что есть. — Птолемей не собирался выслушивать оправдания. — Я не хочу слышать, чего вы не можете сделать. Я хочу слышать, что вы сделаете с тем, что у вас есть. Всё остальное — отговорки.

Министр обороны покраснел, но кивнул. Он знал, что спорить с первым министром в таком настроении — себе дороже.

— Есть ли новости из «Смоленска»? — спросил Птолемей, снова обращаясь к министру обороны. — Какова ситуация с операцией вице-адмирала Суровцева?

Министр обороны заёрзал в кресле:

— Последние данные поступили несколько часов тому назад, господин первый министр. Вице-адмирал Суровцев сообщал о продолжающемся преследовании противника.