Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров
— А! — дошло до меня наконец. И я, шутливо отодвинувшись и сделав вид, что ничего не понимаю, сказал: — Теперь я понял! Они нас оставили, чтобы мы всю посуду с тобой вдвоем перемыли! Да?
О-бана! Как мне подфартило! Значит, чтобы не смущать молодых, нам разрешили, так сказать, попрощаться наедине… Так, недолго, полчасика…
Что ж, получаса нам вполне хватит!
— Андрей! — нежно прижимаясь ко мне, шепнула Настя. — Я очень соскучилась…
Я нежно привлек ее к себе и, свободной рукой нащупав рычажок на стене, выключил свет…
* * *
Канун Нового Года я тоже провел в гостях у Корольковых. В дверях квартиры на Кутузовском меня встретил Денька. Только уже не хмурый и скуксившийся, а довольный и веселый.
— Спасибо за подгон! — демонстрировал он мне свои худенькие плечи, на которых примостились приколотые суворовские погоны — мой подарок. — Вот это ништяк!
— Наше вам пожалуйста, — с готовностью отозвался я, скидывая ботинки. — Только знаешь, Денис, их все же лучше с формой носить. А Настя где?
До наступления Нового, 1979 года оставалось всего ничего, когда я, довольный и абсолютно счастливый, наконец влетел в вагон метро, направляющийся к станции «Юго-Западная». Двери уже закрывались. Я даже подол своей суворовской шинели чуток прищемил.
Народа в вагоне почти не было. Нарядные москвичи в предвкушении гулянки уже разбрелись по своим «норам». Заканчивали последние суетливые приготовления: украшали елку вечно путающимся «дождиком», дорезали салаты и, конечно, уже доставали емкости с застывшим холодцом.
Вот и мы с мамой и бабушкой договорились, что Новый Год — дело семейное! Пусть Настя посидит в новогоднюю ночь со своей семьей за столом. А я, стало быть, со своими…
Кроме меня, в вагоне был только какой-то поддатый бард в засаленной дубленке, тихо бренчащий на гитаре какую-то песню про поход, веселый мужик в костюме Деда Мороза, да парочка весьма экстравагантно одетых хиппи. Этим, в отличие от барда, было не до музыки. Они, совершенно нас не стесняясь, вовсю лобызались на сиденье, тесно переплетя руки и ноги. Свободная любовь чувака и герлы…
А вот мне огромных усилий стоило оторваться от сладких Настиных объятий в прихожей. Если бы я еще чуток затянул с поцелуями, пришлось бы мне с Кутузовского на «Юго-Западную» пешком чесать…
Я шагал к знакомой с детства пятиэтажке и думал о том, как же все хорошо!
Вторая четверть закончена. Весь наш взвод остался в полном составе. Никого не отчислили. Никто не психанул, по примеру Тополя, и не забрал документы. А «трояки» Зубова и остальных — так, дело поправимое. Еще полгода впереди. Исправят.
«Шипиловская» шайка прекратила свое существование. И «Ризотто», и «Тыква», и их третий коренастый приятель, кинувшийся на «Бондаря» с ножом, теперь коптили застенки очень унылого заведения. И, надеюсь, будут коптить еще несколько лет.
И наша любимая Ирина Петровна наконец поправилась. Совсем худенькая и бледная после больницы, «Красотка» появилась в училище за пару дней до окончания второй четверти и милостиво разрешила всем желающим исправить оценки.
Горе-ухажер Колян Антонов не смог удержаться от комплимента своей даме сердца. В самоволку дернуться побоялся. Но выход таки нашел. Не зря еще Суворов говорил: «Русский солдат смекалкой богат».
Богатый смекалкой Антонов позвонил с училищного телефона-автомата домой своей старшей сестре и сказками да ласками уговорил ее притащить на КПП букет «самых красивых» цветов. А потом втихаря притаранил свой «веник» в учительскую, когда учителя отлучились на обед, и поставил прямо на пустовавший несколько недель стол.
Так что теперь юная красотка Ирина Петровна думала-гадала, кто же из учителей является ее поклонником. То ли географ, то ли физик, то ли химик…
А «поклонник» тем временем уже вовсю рубился во дворе в хоккей со старыми дворовыми приятелями… А потом уминал мамины пирожки из духовки.
Едва я наконец подрулил к своему дому, торопливо поглядывая на светящиеся квадратики окон в квартире, как меня вдруг резко окликнули…
Глава 10
Ба!.. Знакомые все лица…
— Вот он, красавец! Явился не запылился… — протянул знакомый голос. То ли с насмешкой, то ли с неприязнью… — Тебя-то я и жду!
Прямо на лавочке у подъезда, развалившись, восседал не кто иной, какой батя!
Ха! Вот так встреча! Прямо таки сюрприз за сюрпризом!
А я, признаться, и не ожидал, что неверного супруга потянет когда-нибудь в родные пенаты! Тем более что на радушную встречу с хлебом-солью мой родитель явно мог не рассчитывать. За такое с пирогами не встречают и новых кисловодских тапочек не подают.
— Ежели еще разок эта гнида усатая сюда хотя бы на порог заявится — я ему башку его лысую расшибу сковородкой! — крикнула обычно тихая и интеллигентная мама, когда я будто невзначай спросил ее про отца. И уже мягче добавила: — Ты ешь, ешь рассольник, Андрюшенька…
Бабушка, бывшая свидетельницей нашего с мамой разговора, ничего не сказала. Молча продолжила молотить на кухонном столе отбивные. Только долбала молотком с такой силой, будто вместо куска говядины представляла себе отцовскую голову…
Сейчас я был согласен только с первой частью характеристики, выданной мамой отцу.
Усы мой папаша начисто сбрил. Даже когда я встретил его на катке под ручку с юной Леночкой, колоритной пушистой поросли, делающей отца немного смахивающим на Буденного, уже след простыл. И я, кажется, понял, почему. Молодится мачо. Хочет рядом с юным созданием, даже не умеющим кататься на коньках, тоже выглядеть двадцатилетним студентом.
— Явился… — повторил отец, уставившись на меня осоловелым взглядом и протягивая в мою сторону полупустую бутылку сорокаградусной. — Павлик… Морозов…
Я подошел ближе. Подвыпивший батя сидел на лавке не один. Только вместо дворовых сплетниц, которые обычно дислоцировались на этом месте, компанию ему составили…
Да это же… как их там… «Сивый» и «Лань»… А, не, «Лама»! Да, точно, «Лама»! Гопники со двора, в котором вырос мой будущий неприятель по кличке «Макруха». Те самые кенты, которые отказались играть с Тополем в карты, когда он, отчаявшийся, заявился к ним, в надежде поднять хоть сколько-нибудь баблишка.
И чего это вдруг они тут оказались?
Пацаны расселись на лавке верхом, по обе стороны отца, развалившегося на сиденье. Точно бодигарды. Только эти явно не охраняли моего батю.
И зачем он им сдался?
