Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров
На Барских Прудах? Ничего себе дачка… Легендарное место. Бывал там, и не раз. Поговаривают, что пруды эти когда-то рыли плененные сторонники Емельяна Пугачева… Фиг его знает, правда это или нет, но звучит прям важно!
— Не откажусь! — потер я руки. — Рыбку очень уважаю!
В целом, день рождения Насти мало чем отличался от моего. Те же тосты, те же речи, те же темы для разговоров… Что в нашей «хрущобе» на Юго-Западной, что в просторной квартире Корольковых на Кутузовском проспекте.
Да-да, тогда еще люди не утыкались за столом в смартфоны, а говорили. Мне, попавшему в СССР из 2014-го, это поначалу казалось странным. Сам только недавно отвык постоянно руку в карман за «девайсом» в чехле тянуть…
Интересно, как оно там будет в 2024-м… Да, наверное, все так же.
А сейчас никаких смартфонов не было. Только дисковый телефон в прихожей. Не такой старенький, как у нас, а вычурный и фигурный. Но все равно обычный, городской. А посему утыкаться было не во что. И люди общались вживую.
Потекла размеренная светская беседа. Я вовсю болтал с родителями Насти, которые, кстати, оказались вполне свойскими и простыми людьми. А я-то, идя сюда, уже нафантазировал себе, что родичи моей девушки — те еще зазнайки… Не зря ж в таком крутом месте живут…
Простому слесарю с завода квартирку в «Доме Брежнева» не выделят. Вдруг они будут против выбора дочери? Я-то не белая кость. Мне квартира на Кутузовском точно не светит. Я — парень из простой рабочей семьи.
Но все мои опасения были напрасны. Приняли меня радушно. И вот спустя полчаса я, активно жестикулируя, уже вовсю доказывал Настиному папе Руслану Робертовичу, что два года в Суворовском — вовсе не «потерянная юность»…
— Что ж, уважаю! — выслушав мои доводы, серьезно кивнул Руслан Робертович, Настин папа. — Судя по всему, у тебя с мотивацией все в порядке было, когда ты поступал… Взрослое, взвешенное и осознанное решение. Ну признайся, Андрей, иногда тянет на гражданку? Ну тянет же?
— Для гражданки у нас есть увольнения! — пожал я плечами. — Не каждое воскресенье, конечно, но в город регулярно ходим. Да и на КПП посетители могут приходить.
О наших с Настей тайных свиданках у забора я, разумеется, умолчал.
— А как же девушка? — тут Руслан Робертович кивнул в сторону мгновенно засмущавшейся Насти, — Настена о тебе только и говорит! А вы, почитай, по расписанию только видитесь. Не жалеешь?
— Не жалею! — без тени сомнения ответил я, накладывая себе на тарелку щедрую порцию салата «Мимоза». — Я свой выбор сделал.
— Молодец! Мужчина! — серьезно похвалил меня Настин папа. И признался: — Меня и самого моя ненаглядная, — тут он с нежностью посмотрел на жену, — почитай, три года ждала.
— Откуда? — удивился я. — Вы же вроде в военном училище не учились?
— В училище не учился! — охотно подтвердил Руслан Робертович. — Не довелось. А вот армии был. Три года на флоте! — и он указал подбородком на портрет, висевший на стене.
Я проследил за его жестом и только сейчас заметил на стене черно-белое фото. С него на меня с очень серьезным видом глядел… ну, почти что Деня Корольков. Только постарше. Во фланке с гюйсом, из под которого виднелась тельняшка. Очень молодой и очень серьезный.
— Три года на Черноморском флоте от звонка до звонка! — гордо выпятив грудь, похвастался глава семьи. — Это я тут еще молодой да ранний. А демобилизовался старшиной!
Тут в беседу неожиданно вошел новый участник. Которого, признаться, глаза бы мои не видели на этом застолье.
— Ну? — вдруг оживился отец. — Тогда вздрогнем? За правильный выбор! Руслан! — по-свойски обратился он к хозяину дома. — Нальем суворовцу «шампани»?
И с готовностью схватил со стола бутылку «Советского».
Вон оно что! Подмазаться решил! Как бы не так!
— Нет, спасибо! — сухо ответил я, не глядя на отца. — У нас в Суворовском училище спиртное строго запрещено. Но у меня есть другой тост: а давайте выпьем за настоящую, хорошую, крепкую советскую семью? За семью родителей Насти, в которой выросла такая прекрасная дочь! Ведь семья — это ячейка общества… пример для подражания… Только чур, я — только морс! У нас в училище даже на каникулах с этим очень строго!
Отец, мигом понявший намек, умолк и отвернулся. А потом всплеснул руками и фальшиво воскликнул, обращаясь к Настиным родителям:
— Руслан, Надя! Я ж совсем забыл… Мне тут на производство заскочить надо! В бухгалтерию! Там они чего-то с премией напутали… Надо кое-что дополучить! Леночка, пойдем!
Глупенькая Леночка непонимающе захлопала глазками, но потом послушно поднялась.
Настина мама всплеснула руками.
— Ну куда же вы пойдете-то? У меня еще пирог в духовке!
Руслан Робертович нахмурился. Проницательный хозяин мигом сообразил, что тут что-то не так.
— В отдел кадров? В семь вечера под Новый Год? Ты чего? Уже принял где-то, что ли? Все бухгалтерши и кадровички сейчас уже дома — «Песняров» напевают и холодец готовят…
Однако не успел он закончить фразу, как горе-любовник уже схватил за ручку свою новую пассию, мигом откланялся и был таков.
* * *
Родители у Насти оказались на редкость проницательными людьми. Через пару часов вдруг «вспомнили», что у них нарисовались какие-то дела — якобы старенькой соседке, Марфе Игнатьевне, которая помнила Настю еще «во-от такой» надо отнести пирожка. А то она сама старенькая, плохо ходит… И Деньку она сегодня очень-очень хотела видеть…
А я сначала и не сообразил…
— Хорошие у тебя родоки, Настюш! — сказал я, когда за старшими Корольковыми захлопнулась дверь. — О старенькой соседке заботятся.
Настя звонко рассмеялась и потрепала меня по макушке.
— Голова ты садовая, Андрюша! Все в порядке с этой Марфой Игнатьевной. Она в свои семьдесят пять еще пятидесятилетним фору даст! На лыжах бегает и моржеванием занимается. Даже в заплывах каких-то участвует! Показывала нам фотографии Марфа Игнатьевна, где они в купальниках в сугробы прыгают. Я-то с трех лет на коньках, к морозу привычная… Но даже мне смотреть было холодно… Бр-р!
— Погоди, погоди, красавица! — нахмурился я. И показал на дверь, которая только что захлопнулась за Настиными родителями и Денькой. — А почему же тогда…?
— Ну… — нежно прижимаясь ко мне, начала Настя. И потерлась
